Мне бы насторожиться, еще раз все перечитать, но – жаден, каюсь. Потому что беден.
Утомительное утро. Чуть не стал героем, упаси, богиня. Конечно, я падок на славу, но не посмертную.
Утро порадовало уже тем, что оно настало.
Жалость к себе - вредное чувство. Оно разрушает изнутри.
Любимых не выбирают, – вздохнула Элена. – Их просто любят, и все. Вот ты любил кого-то по-настоящему?
Она промокнула глаза и тяжело вздохнула. А я радовался, что не подвержен страстям. Любовь? Нет, увольте. Уж как-нибудь без нее. Не хочу потом бегать, ломать двери и оставлять барышень в слезах. Пусть даже таких барышень, как сестрица, которые сами кого хочешь доведут до срыва.
Между мантией и мантией я выбрал… правильно, мантию. Новую. Как ловко профессора решили вопрос с одеждой. Какая разница, что скрывается под черным полотнищем? Пусть там хоть дырявые штаны и несвежая рубашка, ты остаешься на высоте.
В третий или четвертый раз поправив мантию, распахнул двери аудитории. Студентов оказалось всего семеро. И большую часть из них я знал.
Змеючка, когтистый, обаяшки-взрывашки и Ленор. Кроме них - худенькая девочка, на которой форма висел, словно с плеча старшей сестры, и парень в очках с затемненными стеклами и огненно-рыжей шевелюрой. Прекрасная компания, чтобы покончить с собой. Они и веревку натянут, и случайно выжить не дадут.
Но назначенный час приближался. Между мантией и мантией я выбрал ... правильно, мантию. Новую. Как ловко профессора решили вопрос с одеждой. Какая разница, что скрывается под черным полотнищем?
Единственный демон, которым она одержима, – это глупость.