— Я не понимаю… О чем ты вообще?!
— А дураку умного и не надо понимать. Сейчас ты резко отсюда уносишь ноги. Не выходишь из игры, а именно уходишь. Отсюда. Быстро.
— Но я штрафник, мне…
— Я сказал — резко. И когда окажешься далеко, тело свое ты бросишь где попало и отправишься в реал. Там пойдешь в дешевый бар или клуб, снимешь накрашенную шлюху, покувыркаешься с ней, подцепишь триппер, нажрешься до поросячьего визга. В общем, оторвешься по полной. И когда к тебе придут и спросят, что видел, ты ответишь чистую правду, вспомнив даже про то, о чем давно забыл. И отвечать будешь очень вежливо и со всем старанием.
— У вас там конкурент возле крыльца устроился. — Конкурент? Мои конкуренты раков в реке кормят.
А может, и не жив вовсе? Смерть — явление непознанное. При всех знаниях, накопленных человечеством, никто до сих пор так и не дал точного ответа, что же наступает после.
Атеисту трудно поверить в высшие силы, но сейчас он не удивился бы, откройся перед ним светящийся тоннель с крылатыми фигурами и божественной музыкой.
— Планы? Надеюсь, вы имели в виду планы лечения?
— Сожалею, но полноценное лечение в вашем случае затруднительно. Собственно, более-менее гарантированное поддержание вашей жизни было возможно лишь в состоянии комы. Выйдя из нее, вы создали проблему для своего тела.
— И зачем мне тело, если его не лечат?
В положении умирающего, оказывается, и хорошее есть. Можно нагло наплевать на американизацию самого святого: имени.
Маленький, но плюсик.
— «Второй Мир» — это уже не игра. И уж тем более не вшивая игра. Это целый мир. Возможно, даже получше нашего.
— Ты играешь?
— Я? Что ты, там по-настоящему играют лишь бездельники при деньгах, остальные работают как ломовые лошади. А зачем мне работать в Сети, если я и здесь неплохо устроился?
– А ты всегда противников целуешь? – не унимался Крэг. – Вот что значит вывести из равновесия!
– Думаю, ты нарываешься на трепку! – бросил Воран, отпуская меня.
– Ой, ты меня целовать будешь? – притворно-испуганным голосом отозвался Крэг.
– Ну все! – Воран снял камзол и протянул мне, оставшись в рубашке. – Иди сюда!
– У нее здесь будет все! – настаивал он. – У нее не будет самого главного – свободы.
– Эрин Мария Дуглас, а тебе не пришло в голову, что ты потерялась?
– Как я могла потеряться, если я знала, где нахожусь? – произнесла она с детской логикой, уверенная в своей правоте.
– Но я-то не знала!
– Значит, это ты потерялась, – заключила она.
Ничто так не подогревает интереса мужчины к женщине, как интерес к ней других мужчин.