Но я стерпел. Потому что именно это мы и делаем. Мы терпеливо глотаем глыбы дерьма, которыми нас потчует жизнь, пока не выстроим внутри себя такую прочную стену, какую ничем не пробьешь.
Мы всегда хотим то, что нам во вред.
– Из тебя получается отличная двенадцатилетняя девочка, когда ты начинаешь ныть.
Я открыл заднюю дверь.
– К слову о нытье… хочешь поспорить на то, кто будет плакать в конце дня?
– Ты будешь, – ответила она.
– Нет.
Тэйт схватила упаковку салфеток и швырнула мне. – Вот. На всякий случай.
– О, смотрю, у тебя запас наготове, – парировал я.– Потому что часто плачешь, да?
Она резко обернулась.
– Tais-toi! Je vous détes… [фр.: Заткнись! Я тебя ненави…]
– Что? – перебил ее. – Что ты сказала? Я – секси, и ты меня любишь? Джаред, ты знал, что у нее есть чувства…
– Тебя это беспокоит? – Уголки моих губ приподнялись в злорадной улыбке. – Тэйт, скажи ему, что я выгляжу сексуально.
– Я бы ее поимела, – поддержала она меня. Я услышала, как Джаред засмеялся.
Лучшая музыка всегда печальна.
Ты всегда хотела меня. Знаешь, почему? Потому что я не пытаюсь убить твоих демонов. Я действую с ними заодно.
На свете осталось мало проступков, за которые бы мы друг друга не простили
Не то чтобы я уже обсуждал это с ней, но Фэллон забеременеет сразу после окончания колледжа.
Но душевные страдания прекрасны. Они приносят боль, ты словно в гору взбираешься, пытаясь вернуться к здравому смыслу, становясь в процессе сильнее, яростнее и увереннее, чем прежде.
Если доведешь Джареда – получишь кулаком в живот. Если доведешь Джекса – он взломает городскую базу данных и выпишет ордер на твой арест.
Если ударишь Джареда – он сделает из тебя отбивную.
Джекса никто не осмелится ударить. У него всегда при себе есть нож.