Но прошло уже десять лет. Это очень много, чтобы ненавидеть кого-то, кто этого не заслуживает.
Почему-то сообщения поддержки были даже хуже оскорблений. Будто я стала просто поводом, проблемой, а не человеком. Будто я сделала что-то или являюсь кем-то, кого нужно защищать.
Им сегодня нужно будет о многом поговорить, и, судя по ее опыту, разговор шел намного лучше с шоколадным тортом.
Удивительно, как знание какого-то простого факта о человеке может полностью изменить мнение о нем.
В двадцать они называли это любовью, а в сорок она называла это желанием. Но это было тем же чувством. Другим, с миллионом разных деталей, но все равно таким же.
Она начинала понимать, что в безнадежности есть какая-то свобода. Она позволяет искать другие, новые моменты, на которые можно надеяться.
Благодаря гравитации горят звезды и вращаются миры, но она есть и у людей. Любые два человека, близкие друг к другу, оказывают друг на друга воздействие, соразмерное расстоянию между ними. И чем они ближе, тем оно сильнее.
– Даже если ты везучая, это не значит, что у тебя не может быть плохих дней.
– Знаю. Но я так… устаю. Ужасно устаю, пытаясь угодить тем, кому угодить невозможно.
"Однажды тебе будет восемьдесят, а ты будешь чувствовать себя на тридцать пять. Иногда ты будешь чувствовать себя на двадцать, десять или шесть лет. Ты будешь тянуть руку к давно умершим людям. И будешь в шоке, когда прикоснешься к собственной, похожей на бумагу, коже".
Конечно, не было никакого смысла говорить это человеку возраста Лидии. Она бы никогда не поверила. Молодые думают, что останутся такими навсегда. Хонор тоже так думала.
Севджи родидась потому, что в то время считалось, будто рождение ребенка оживляет чувства. - На его лице возникла гримаса. - Довольно странно, если вдуматься, верить в то, что бессонные ночи, отсутствие секса, снижение доходов и вечный стресс, вызванный тем, что приходится прстоянно заботиться о новом беспомощном человеке, может каким-то образом укрепить отношения, которые и без того уже дали трещину.