Она почти одного роста со мной, и я смотрю в ее глаза, и мне кажется, будто я заглядываю в глубокий колодец в самой сердцевине ее существа, а там что-то сияет и пульсирует и такое живое, затягивает меня, как бурлящая вода. Густые каштановые волосы падают ей на лоб, и я замечаю у нее над правой бровью маленький бугорок — замазанный тональным кремом прыщ, а на ресницах — сгустки туши, и мне все это безумно нравится, ведь она так близко, что мне видны все ее крошечные секреты. Интересно, что она видит в моем лице?
Поначалу я опасался, что Берка будут бить, но оказалось, что народ боится злословить в его адрес, ведь он под два метра ростом, здоров, как бык, а порой, если еще и одет бог знает во что, так и кажется, что он вот-вот вытащит нож и пырнет тебя не раздумывая.
Сегодня на нем зеленый плотный пиджак до бедер, джинсовые леггинсы и килт. В этом комплекте он выглядит так, будто Господь на него наблевал.
Лукас по всем признакам - вроде бы вполне порядочный человек. Но... в мире полно тайных сволочей.
Люди не меняются от того, что ты узнаешь о них что-то новое. Даже те, кого, как тебе кажется, ты хорошо знаешь, хранят множество секретов.
Есть люди, которые не признают золотой середины: все или ничего. Либо самозабвенная любовь, либо полнейшее неприятие, чувство, подобное натянутой резинке в груди, которая вот-вот лопнет.
Я убираю дневник в рюкзак. Валентин, приклеившись взглядом к домикам, с бунтарским видом пьет сок из пакета. Я и не знал, что сок из пакета можно пить с бунтарским видом.
Вы же знаете, что мне ничего не надо, то есть… я так раньше думал, а оказалось, что и у меня есть свои капризы, желания… Вот подумал, что нужно иметь кого-нибудь на белом свете, какую-нибудь добрую душу, о которой когда вспомнишь, человеку легче жить становится. Старею я уже, а в старости приходит тоска по теплу. Я искренне полюбил тебя. Возьми! Это скромный подарок, но от чистого сердца. Возьми! Ты сирота, и я одинокий, но мое одиночество страшнее, потому что я старый. Позволь мне хотя бы изредка делать для тебя что-нибудь хорошее.
Она перевернула несколько страничек и начала читать. Но если бы хоть на мгновение Марыся оторвала глаза от книги, то тотчас же увидела бы, что с Антонием что-то происходит. А она читала для себя, упиваясь плавностью и звучностью строф, легкостью ритма и трогательным содержанием, чувствами поэта, плачущего над отчаянием двух сердец, неумолимо разделенных слепым капризом судьбы и охваченных слабеющим светом мечты, которая стала их единственным утешением и смыслом существования.
В тот же вечер начальник местной почты, пан Собек, был приятно удивлен: он встретил возвращающуюся домой панну Марысю, и, когда предложил ей прогуляться с ним до Трех грушек, она согласилась, не задумываясь. В этом не было бы ничего необычного, если бы речь шла о какой-нибудь девушке из Радолишек. Собек относился к той категории мужчин, которые пользуются успехом у прекрасного пола: молодой, интересный, на государственной работе и с перспективной карьерой. Все знали, что его дядя в окружной администрации был важной фигурой. Кроме того, Собек мастерски играл на мандолине, прекрасной, инкрустированной перламутром, с которой, кроме службы, никогда не расставался.
И мандолина, и достоинства пана Собека, притягивали почти всех молодых девушек. Но было одно неприятное для пана Собека исключение: Марыся по отношению к нему была неизменно вежлива, однако никогда не выражала желания познакомиться с ним поближе, постоянно отказывалась пойти с ним на каток, на прогулку или на вечер.
Если бы пан Собек был человеком с амбицией, то он давно перестал бы разговаривать с Марысей. Но он был добродушным парнем, без капризов, выдержанным, а поскольку отличался постоянством пристрастий, то время от времени повторял свои предложения.
И именно в тот день убедился, что выбрал разумную тактику.