admin

Умный сам поймёт, а дураку... дураку что? Ему силком не вдолбишь.

Своя рубашка, а не чужая к телу липнет.

Они думают - у казака одна плётка, думают - дикой казан и замеси души у него бутылошная склянка, а ить мы такие же люди: и баб также любим, и девок милуем, своему горю плачем, чужой радости не радуемся...

Мы, в сущности, пешки на шахматном поле, а пешки ведь не знают, куда пошлёт их рука игрока...

Голову сними - небось ноги без нее жить не будут

Удивительно! Как только в бой, так у вас открываются старые раны.

На чёрном фоне оттаявшей земли, всегда заманчивей и ярче белеет оставшийся кусочек снега.

Пишу и сам собой восторгаюсь: до чего ярко сочетались во мне все лучшие чувства лучших людей нашей эпохи. Тут вам и нежно-пылкая страсть, и «глас рассудка твердый». Винегрет добродетелей помимо остальных достоинств.

А было так: столкнулись на поле смерти люди, еще не успевшие наломать рук на уничтожении себе подобных, в объявшем их животном ужасе натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбежались, вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались, нравственно искалеченные.
Это назвали подвигом.

Не лазоревым алым цветом, а собачьей бесилой, дурнопьяном придорожным цветет поздняя бабья любовь.С лугового покоса переродилась Аксинья. Будто кто отметину сделал на ее лице, тавро выжег. Бабы при встрече с ней ехидно ощерялись, качали головами вслед, девки завидовали, а она гордо и высоко несла свою счастливую, но срамную голову.