Мои цитаты из книг
Все беды людей от несдержанности и чрезмерной эмоциональности.
Бездушные – бесчувственные убийцы, прекрасные и безжалостные женщины. За их спиной поломанные судьбы и оборванные жизни. Но все эти преступления были совершены не по собственной воле. Их подчинили, лишили чувств и эмоций, поработили. Теперь им милосердно дали шанс обрести утраченное. Только как это сделать? Рецепта нет, а те, кому поручено исцеление, не спешат забыть совершенные Бездушными преступления и не терзаются угрызениями совести в выборе средств.
Цена искупления будет высока…
Но любовь заключается не в том, чтобы любыми путями заполучить того, к кому обращены твои чувства. Это не любовь, это просто желание получить недосягаемое. Когда любишь, желаешь счастья любимому. Пусть даже и не с тобой,
Бездушные – бесчувственные убийцы, прекрасные и безжалостные женщины. За их спиной поломанные судьбы и оборванные жизни. Но все эти преступления были совершены не по собственной воле. Их подчинили, лишили чувств и эмоций, поработили. Теперь им милосердно дали шанс обрести утраченное. Только как это сделать? Рецепта нет, а те, кому поручено исцеление, не спешат забыть совершенные Бездушными преступления и не терзаются угрызениями совести в выборе средств.
Цена искупления будет высока…
Те, кто даются нам для опыта, не задерживаются в нашей жизни.А кто нужен нам для счастья, остаются в ней навсегда, так или иначе. Нельзя бояться потерять того, кому ты не нужна, и не стоит цепляться за такие чувства. Значит, они не настоящие, а всего лишь проверка перед чем-то большим.
Бездушные – бесчувственные убийцы, прекрасные и безжалостные женщины. За их спиной поломанные судьбы и оборванные жизни. Но все эти преступления были совершены не по собственной воле. Их подчинили, лишили чувств и эмоций, поработили. Теперь им милосердно дали шанс обрести утраченное. Только как это сделать? Рецепта нет, а те, кому поручено исцеление, не спешат забыть совершенные Бездушными преступления и не терзаются угрызениями совести в выборе средств.
Цена искупления будет высока…
Впервые в жизни я сталкивался с такой концентрироаанной тупостью!
Человеческой расе удалось покорить Галактику и установить свою власть. Но среди андроидов, человекоподобных роботов, служащих людям, зреет недовольство своим рабским положением.
Эшер Саттон, вернувшийся из далекого космического путешествия с миссией от другого, неподвластного людям мира, встает на защиту угнетенных. Сможет ли он изменить судьбу Галактики?
Могучий язык, на котором вода говорит с сушей, на котором разговаривают между собой волны… Всегда, во все времена вода старалась что-то поведать людям. И действительно, некоторые сумели почерпнуть кое-какие истины, сидя на берегу. Но никому и никогда не посчастливилось понять язык воды.
Человеческой расе удалось покорить Галактику и установить свою власть. Но среди андроидов, человекоподобных роботов, служащих людям, зреет недовольство своим рабским положением.
Эшер Саттон, вернувшийся из далекого космического путешествия с миссией от другого, неподвластного людям мира, встает на защиту угнетенных. Сможет ли он изменить судьбу Галактики?
Любое новое отрекается от старого.
Человеческой расе удалось покорить Галактику и установить свою власть. Но среди андроидов, человекоподобных роботов, служащих людям, зреет недовольство своим рабским положением.
Эшер Саттон, вернувшийся из далекого космического путешествия с миссией от другого, неподвластного людям мира, встает на защиту угнетенных. Сможет ли он изменить судьбу Галактики?
Тут его взгляд упал на стопку смятых листков на столе.
- А, значит, они все-таки добрались до вас?
- Кто "они"?
- Ну, эти, из Лиги Борьбы за права андроидов. Они не пропускают ни одного мало-мальски известного человека. И всем подсовывают свою петицию.
- Да, они меня просили подписать...
- Неужели вы подписали, сэр?
- Нет, - отрезал Саттон.
Он внимательно разглядывал Геркаймера.
- Ты ведь андроид, - сказал он прямо, - и, по идее, должен быть с ними заодно.
- Сэр, - с неожиданным энтузиазмом ответил Геркаймер. - Говорят-то они правильные вещи, но делают все не так. Они призывают людей проявить к нам милосердие, пожалеть нас. А нам не нужны ни милосердие, ни жалость.
- А что вам нужно?
- Нам нужно, чтобы с нами обращались, как с равными. Но чтобы равенство было таким, каким мы его понимаем, и чтобы это было ни по указу ни по какому, и чтобы люди не думали, что они нас облагодетельствовали!
- Понятно, - сказал Саттон, тронутый его искренностью. - Я, видимо, так все и понял, только не мог выразить словами...
- Дело обстоит вот как, сэр, - заторопился Геркаймер. - Люди создали нас. Спасибо им за это. Но они выращивают нас, как фермер выращивает скотину. Они создали нас для определенных целей, так и пользуются нами. Они могут быть даже очень добры к нам, по в этой доброте почти всегда есть что-то от жалости. А нам не положено иметь своего мнения. Мы не имеем права ни на что. Мы, - он сделал паузу, чтобы набрать воздуха, но блеск в его глазах внезапно померк, черты лица снова стали печально-безучастными.
- Простите, сэр. Зря я вам надоедаю.
- В этом деле я твой товарищ, Геркаймер, - просто и спокойно сказал Саттон. - Помни об этом. Я твой друг, и доказал это тем, что не подписал эту дурацкую петицию.
Геркаймер смотрел в пол, а Саттон - на него. Он дерзок и хитер, думал Саттон. И мы сами их такими сделали. Это печать рабства, которую они получают вместе со штампом на лбу.
- Ты можешь быть совершенно уверен в том, что уж чего-чего, а жалости я к тебе не испытываю, - сказал он Геркаймеру.
- Благодарю вас, сэр, - радостно встрепенулся Геркаймер. - За себя и за остальных, спасибо вам.
Человеческой расе удалось покорить Галактику и установить свою власть. Но среди андроидов, человекоподобных роботов, служащих людям, зреет недовольство своим рабским положением.
Эшер Саттон, вернувшийся из далекого космического путешествия с миссией от другого, неподвластного людям мира, встает на защиту угнетенных. Сможет ли он изменить судьбу Галактики?
"Вы - единственный, кто стоит у нас на пути", - так сказал Тревор. "Вы - камень на дороге. Вы мешаете людям стать Богами".
Но не все же люди думают так, как Тревор. Не может быть, чтобы все были охвачены этим шовинизмом!
Он вспомнил делегацию из Лиги Борьбы за права андроидов, вспомнил во всех подробностях: оборванца, вертевшего в грязных руках засаленную кепку, даму, сложившую пухлые ручки, на животе...
Эти, конечно, - олухи. Этакие безумные крестоносцы. Их даже андроиды презирают. А все потому, понял Саттон, что люди ни на минуту не могут оставить гордыню, значит, не могут подняться на вершину смирения, что по сути означало бы равенство. Даже члены Лиги, борющейся за равенство андроидов, не могли отказаться от роли руководителей - они хотели руководить теми, кого собирались сделать равными себе.
Как сказал тогда Геркаймер: "Равенство, но не по указу, без вмешательства людей". Но люди понимают равенство только так - по высочайшему дозволению и с постоянным вмешательством.
Да, очень возможно, что жалкая горстка идиотов была в действительности теми единственными людьми, которые хоть чем-то хотели помочь.
Человеческой расе удалось покорить Галактику и установить свою власть. Но среди андроидов, человекоподобных роботов, служащих людям, зреет недовольство своим рабским положением.
Эшер Саттон, вернувшийся из далекого космического путешествия с миссией от другого, неподвластного людям мира, встает на защиту угнетенных. Сможет ли он изменить судьбу Галактики?
Саттон тихонько присел на землю рядом с камнем. Он обрадовался и немного удивился, когда его обдало речной прохладой. Легкий ветерок приятно ласкал щеки.– Поймали что-нибудь? – поинтересовался Саттон.– Ни хрена не поймал, – грубо ответил старик, не выпуская мундштук изо рта.Он попыхивал трубкой, и Саттон с любопытством наблюдал за тем, как он курит. Окутанная клубами дыма борода его, казалось, давным-давно должна была бы сгореть синим пламенем.– И вчера – ни хрена, – сообщил старик.Он вынул трубку изо рта и рассеянно уставился куда-то на середину реки.– Хлебни, – сказал он, не поворачивая головы. Взял кувшин, протер горлышко грязной рукой.Саттон, потрясенный до глубины души таким отношением к гигиене, чуть не расхохотался, но сдержался и принял кувшин из рук старика.У жидкости был вкус желчи, и от нее драло горло, как наждаком. Саттон отодвинул кувшин и с минуту сидел, тяжело дыша, широко открыв рот, надеясь, что воздух охладит пылающее нутро.Старик взял у него кувшин, Саттон утер текшие по щекам слезы.– Выдержка, жаль, слабовата, – посетовал старик. – Не было времени дожидаться, пока поспеет.Он тоже хлебнул прилично, вытер рот тыльной стороной ладони и, смачно крякнув, выдохнул… Пролетавший мимо шмель свалился замертво.Старик поддел шмеля ногой.– Хиляк, – презрительно отметил он.
Человеческой расе удалось покорить Галактику и установить свою власть. Но среди андроидов, человекоподобных роботов, служащих людям, зреет недовольство своим рабским положением.
Эшер Саттон, вернувшийся из далекого космического путешествия с миссией от другого, неподвластного людям мира, встает на защиту угнетенных. Сможет ли он изменить судьбу Галактики?
«Мы не одиноки.
Никто и никогда не одинок.
С тех самых времен, когда на самой первой в Галактике планете появились первые признаки жизни, но не было ни единого существа, которое бы летало, ходило, ползало или прыгало по тропе жизни в одиночку…»
Человеческой расе удалось покорить Галактику и установить свою власть. Но среди андроидов, человекоподобных роботов, служащих людям, зреет недовольство своим рабским положением.
Эшер Саттон, вернувшийся из далекого космического путешествия с миссией от другого, неподвластного людям мира, встает на защиту угнетенных. Сможет ли он изменить судьбу Галактики?