Мои цитаты из книг
Жизнь коротка. Надо делать то , что любишь, совершать хорошее и меньше смотреть новостные передачи, от них бессонница.
Теперь я отчетливее ощущаю вечность жизни. Никто не умрет, и те, кто любил друг друга в одной жизни, непременно встретятся после. Тело, имя, национальность – все будет иным, но нас притянет магнитом: любовь связывает навсегда. А пока что я проживаю жизнь – люблю и, бывает, устаю от любви. Запоминаю мгновения, бережно храню в себе эту память, чтобы завтра или в следующей жизни обо всем написать.
Издан в авторской редакции.
Думающий человек – это прекрасно, но иногда мысли раздирают на части.
Теперь я отчетливее ощущаю вечность жизни. Никто не умрет, и те, кто любил друг друга в одной жизни, непременно встретятся после. Тело, имя, национальность – все будет иным, но нас притянет магнитом: любовь связывает навсегда. А пока что я проживаю жизнь – люблю и, бывает, устаю от любви. Запоминаю мгновения, бережно храню в себе эту память, чтобы завтра или в следующей жизни обо всем написать.
Издан в авторской редакции.
Причина наших разочарований часто в том, что нас нет в настоящем, мы заняты воспоминаниями или ожиданием.
Теперь я отчетливее ощущаю вечность жизни. Никто не умрет, и те, кто любил друг друга в одной жизни, непременно встретятся после. Тело, имя, национальность – все будет иным, но нас притянет магнитом: любовь связывает навсегда. А пока что я проживаю жизнь – люблю и, бывает, устаю от любви. Запоминаю мгновения, бережно храню в себе эту память, чтобы завтра или в следующей жизни обо всем написать.
Издан в авторской редакции.
admin
добавил цитату
из книги
«Тёмный секрет успеха»
7 лет назад
— Обвиняемая, — прокурор упирается руками в бока, от чего пуговицы синего кителя трещат на животе, — вам уже исполнилось восемнадцать, когда вы решили убить отца?
— Мне было семнадцать…
Не успеваю договорить, как адвокат срывается с места:
— Ваша честь!
Испарина, проступившая на его лбу, видна даже со скамьи подсудимых. Почему он так сильно волнуется? Пока все идет нормально, но, если адвокат не возьмет себя в руки, обвинение обзаведется новыми несуществующими доказательствами.
— Поздно! — торжествует прокурор. — Она уже призналась.
— Защита, обвинение, — снимает очки и складывает дужки судья, — позвольте присяжным дослушать ответ.
Двенадцать голов поворачиваются в мою сторону. Пытаюсь сглотнуть, но в пересохшем горле начинает першить. Откашлявшись, проговариваю на одном дыхании, чтобы никто не успел перебить:
— Мне было семнадцать лет, когда папа умер.
admin
добавил цитату
из книги
«Тёмный секрет успеха»
7 лет назад
Иногда ожидание бывает страшнее самой беды.
admin
добавил цитату
из книги
«Тёмный секрет успеха»
7 лет назад
— Извините, пожалуйста! — ни то проговорила, ни то пропела я самым нежным из всех голосов, которыми владела. — Не могли бы вы меня пропустить? Я вас очень прошу, мне срочно нужен торт!
Очередь загудела как мобильный на вибро. Поймав взгляд мужчины, я в стеснении опустила веки и медленно посмотрела на него из-под ресниц. В такие моменты мое зрение теряло четкость, зато расширялись зрачки, а без того выразительные глаза приобретали томный блеск.
— Во дает, кукла! — вытаращился он. — Здесь все за тортами стоят, чего это я должен тебя пропускать? — и прежде, чем я успела воспользоваться заклинанием «белозубая улыбка», от которого на щечках появляются ямочки, добавил: — Зенками в меня стреляет, шалашовка малолетняя.
Очередь прыснула и захихикала. Кукольное выражение съехало с моего лица, к щекам прилила кровь. Легко насмехаться над чужим унижением. Посмотрим, как они отреагируют, когда дело коснется их.
— Вы правы, простите, — отступила я на шаг. — Зачем пропускать вперед женщин…
Гудение стихло.
— У баб ног нету, чтобы полчаса постоять? — хохотнул он, наслаждаясь собственным остроумием. — Или вам чего для равновесия не хватает?
Хохот перешел в нервный смешок, когда со всех концов очереди в его сторону полетела брань.
— Бессовестный, — выкрикнула самое приличное слово стоявшая впереди бабушка и подтолкнула меня под локоть: — Иди, деточка, я тебя пропущу. Пусть ему стыдно будет.
Были ли ленинградцев героями? Не только ими: они были мучениками...
Дмитрий Сергеевич Лихачев — всемирно известный ученый: филолог, культуролог, искусствовед, автор около 500 научных и 600 публицистических трудов; Председатель правления Российского (Советского до 1991 года) фонда культуры. В годы Великой Отечественной войны он находился в осажденном гитлеровцами Ленинграде, где видел все ужасы блокады. В своих воспоминаниях он пишет об этом; подробности жизни «блокадников», усилия по обороне города показаны на фоне общих раздумий о морально-нравственном...
Прежде всего занятия по логике. С первого курса я посещал практические занятия по логике профессора А.И. Введенского, которые он по иронии судьбы вёл в помещении бывших Женских Бестужевских курсов. "По иронии судьбы" - ибо женщин он открыто не признавал способными к логике. В те годы, когда логика входила в число обязательных предметов, он ставил студенткам "зачёт", подчёркнуто не спрашивая их, изредка отпуская только иронические замечания по поводу женского ума. Но занятия свои он вёл артистически, и студентки, хотя и в малом числе, на них присутствовали.
Дмитрий Сергеевич Лихачев — всемирно известный ученый: филолог, культуролог, искусствовед, автор около 500 научных и 600 публицистических трудов; Председатель правления Российского (Советского до 1991 года) фонда культуры. В годы Великой Отечественной войны он находился в осажденном гитлеровцами Ленинграде, где видел все ужасы блокады. В своих воспоминаниях он пишет об этом; подробности жизни «блокадников», усилия по обороне города показаны на фоне общих раздумий о морально-нравственном...
Одна из целей моих воспоминаний - развеять миф о том, что наиболее жестокое время репрессий наступило в 1936-1937 гг. Я думаю, что в будущем статистика арестов и расстрелов покажет, что волны арестов, казней, высылок надвинулись уже с начала 1918 года, ещё до официального объявления "красного террора", а затем прибой всё время нарастал до самой смерти Сталина, и, кажется, новая волна в 1936-1937 гг. была только "девятым валом"...Не Сталин начал "красный террор". Он, придя к власти, только резко увеличил его, до невероятных размеров.
Дмитрий Сергеевич Лихачев — всемирно известный ученый: филолог, культуролог, искусствовед, автор около 500 научных и 600 публицистических трудов; Председатель правления Российского (Советского до 1991 года) фонда культуры. В годы Великой Отечественной войны он находился в осажденном гитлеровцами Ленинграде, где видел все ужасы блокады. В своих воспоминаниях он пишет об этом; подробности жизни «блокадников», усилия по обороне города показаны на фоне общих раздумий о морально-нравственном...
- Знаешь, я начинаю скучать по времени, когда ты до паники боялась меня, - протянул этот бессовестный тип. Несерьёзно, конечно. Во всяком случае, я очень надеюсь на это.
Ксилена Гарав не без оснований считала себя успешной женщиной: сбежав от мрачного прошлого, она открыла свой магазинчик, нашла применение редкому дару и скоро собиралась выйти замуж за талантливого художника. Все развалилось в один миг. Она поступила, как обычно: просто указала на виновного. И вот дара уже нет, сбежавший из-под стражи опасный тип явно жаждет мести, вокруг магазина и самой Ксилены клубятся мрачные тайны, и от жениха помощи мало. Но главное, по городу бродит настоящий злодей, и...