Мои цитаты из книг
Может быть, секс - просто предлог, чтобы глубже заглянуть в чужие глаза?
Дебютный роман Дугласа Коупленда, выросший из редакционного задания ванкуверского издательства – но в итоге вместо документального исследования получилось произведение, ставшее одним из самых культовых произведений ХХ века. Роман о маргиналах, покидающих свои уютные дома и обустроенные офисы, чтобы начать новую жизнь, наполненную неизведанными ощущениями и свежими эмоциями.
В тридцать скончался, в семьдесят похоронен.
Дебютный роман Дугласа Коупленда, выросший из редакционного задания ванкуверского издательства – но в итоге вместо документального исследования получилось произведение, ставшее одним из самых культовых произведений ХХ века. Роман о маргиналах, покидающих свои уютные дома и обустроенные офисы, чтобы начать новую жизнь, наполненную неизведанными ощущениями и свежими эмоциями.
Мы тратим молодость на приобретение богатства, а богатство - на покупку молодости.
Дебютный роман Дугласа Коупленда, выросший из редакционного задания ванкуверского издательства – но в итоге вместо документального исследования получилось произведение, ставшее одним из самых культовых произведений ХХ века. Роман о маргиналах, покидающих свои уютные дома и обустроенные офисы, чтобы начать новую жизнь, наполненную неизведанными ощущениями и свежими эмоциями.
Я так больше не могу. Мне скоро тридцать. А я себя чувствую персонажем цветного комикса.
Дебютный роман Дугласа Коупленда, выросший из редакционного задания ванкуверского издательства – но в итоге вместо документального исследования получилось произведение, ставшее одним из самых культовых произведений ХХ века. Роман о маргиналах, покидающих свои уютные дома и обустроенные офисы, чтобы начать новую жизнь, наполненную неизведанными ощущениями и свежими эмоциями.
Мы вечно излишне копаемся в себе. Это для всех нас гибельно.
Дебютный роман Дугласа Коупленда, выросший из редакционного задания ванкуверского издательства – но в итоге вместо документального исследования получилось произведение, ставшее одним из самых культовых произведений ХХ века. Роман о маргиналах, покидающих свои уютные дома и обустроенные офисы, чтобы начать новую жизнь, наполненную неизведанными ощущениями и свежими эмоциями.
Жить, все время думая о том, как выглядишь со стороны, — вредно.
Дебютный роман Дугласа Коупленда, выросший из редакционного задания ванкуверского издательства – но в итоге вместо документального исследования получилось произведение, ставшее одним из самых культовых произведений ХХ века. Роман о маргиналах, покидающих свои уютные дома и обустроенные офисы, чтобы начать новую жизнь, наполненную неизведанными ощущениями и свежими эмоциями.
Жить одному, может, и не очень-то весело, зато нет никого, кто бы вас постоянно раздражал.
Дебютный роман Дугласа Коупленда, выросший из редакционного задания ванкуверского издательства – но в итоге вместо документального исследования получилось произведение, ставшее одним из самых культовых произведений ХХ века. Роман о маргиналах, покидающих свои уютные дома и обустроенные офисы, чтобы начать новую жизнь, наполненную неизведанными ощущениями и свежими эмоциями.
Арий хлопнул Фрама по плечу.
-У тебя что стряслось?
Выслушал рассказ про леди Прейм, приворотное зелье и Элоизу, задумался.
-Может, на Бреонские болота? - осторожно предложила я.
-В Кардомоново ущелье!
-В пустыню Андарии!
-На дно морское!
Какие щедрые предложения, однако.
Я прежде не верила ни в любовь, ни в сказки. До них ли, если тебя воспитывает мачеха? Вся моя жизнь — уборка, бесконечная прополка грядок да мечты о свободе. Но однажды… в нашу деревню прилетели… драконы. И всё изменилось.
Как тут мог очутиться принц? А тем более, воспылать страстью к нищенке? Но стоило единожды утонуть в синеве незнакомых глаз, глупое сердечко забилось чаще, и так захотелось поверить в чудо! Но разве может что-то подобное случиться со мной?
– Я устранял последствия вашей ссоры со старшим наследным принцем светлых эльфов, – невозмутимо заявил советник.
– Это так красиво теперь пьянка называется?
Я прежде не верила ни в любовь, ни в сказки. До них ли, если тебя воспитывает мачеха? Вся моя жизнь — уборка, бесконечная прополка грядок да мечты о свободе. Но однажды… в нашу деревню прилетели… драконы. И всё изменилось.
Как тут мог очутиться принц? А тем более, воспылать страстью к нищенке? Но стоило единожды утонуть в синеве незнакомых глаз, глупое сердечко забилось чаще, и так захотелось поверить в чудо! Но разве может что-то подобное случиться со мной?
– Любовь заставляет терять рассудок даже мудрых. Знаешь, я однажды для своей единственной оборвал цветы в саду.
Я улыбнулась.
– Все цветы. Во всем саду, – хмыкнул Лайл. – Хотя ты не представляешь, какая там территория. Мне просто хотелось ее порадовать.
Я вспомнила подарки Ария, улыбнулась.
– А родители утром встали, увидели, и…
– Выпороли? – не удивилась я такому развитию событий.
– Решили, что нас прокляли.
Я прежде не верила ни в любовь, ни в сказки. До них ли, если тебя воспитывает мачеха? Вся моя жизнь — уборка, бесконечная прополка грядок да мечты о свободе. Но однажды… в нашу деревню прилетели… драконы. И всё изменилось.
Как тут мог очутиться принц? А тем более, воспылать страстью к нищенке? Но стоило единожды утонуть в синеве незнакомых глаз, глупое сердечко забилось чаще, и так захотелось поверить в чудо! Но разве может что-то подобное случиться со мной?