Как мог Джон, наблюдая сорок с лишним больных с литико-бодигом, сохранять душевное равновесие и не впадать в отчаяние? Я заметил, что, когда он разговаривал с пациентами, голос его звучал бодро и уверенно, внушая оптимизм, но это была лишь видимость, за которой скрывались чувствительность и ранимость. Фил сказал мне потом, что, когда Джон остается один или думает, что остается один, он часто плачет, сознавая ужасное положение своих пациентов, из-за полного своего – нашего – бессилия что-то для них сделать.
– Видите ли, – сказал Джеймс, – мы ориентируемся не на цвет, а внимательно смотрим на плод, ощупываем его, нюхаем. Мы знаем – мы принимаем в расчет все его свойства, а вы ориентируетесь только на цвет!
Когда гуляете по осеннему лесу, внимательно смотрите вокруг - вы обязательно заметите что нибудь удивительное и прекрасное
Возможно, на свете вообще не осталось волшебства - одни законы природы.
Я пишу сказки, но это не значит, что я в них верю.
Чарльз Диккенс и в самом деле любил кошек. Как раз в то утро он написал в своём блокноте: «Есть ли более драгоценный дар, чем любовь кошки?».
Всё, что нужно, – это думать о других.
Мир без волшебства - довольно унылое место.
Странно получается. Ты любишь кого-то, и тебя тоже любят, а потом эти люди исчезают. Куда же девается любовь?
Без надежды не было бы никакого волшебства.