Мои цитаты из книг
Больше всего человек боится именно смерти. Не ходи по тёмным переулкам ночью, не ешь много жирного, не сиди на краю обрыва, не суйся на мороз без шапки... Все эти запреты подразумевают одно единственное продолжение: "А то можешь умереть".
Каково это – очнуться в незнакомом месте, быть невидимой для других людей и даже не узнавать себя в зеркале? Мир кажется чужим и страшным, от полного отчаяния спасает только ласковое море, дружелюбные дельфины и Дара – девочка с необычными способностями. И только она поможет разобраться, что происходит в этом городе.
Кто похищает и убивает детей?
Как странная амнезия связана с лабиринтом на полу сарая?
И что это за тьма клубится позади, подбираясь все ближе и ближе?
— Ты не нужна мне тут. К тому же я презираю трусость. Так что пошла прочь! Сдохни или найди себя и реши, что ты, в конце концов, хочешь, дурашка. Лабрис тебе поможет.
Каково это – очнуться в незнакомом месте, быть невидимой для других людей и даже не узнавать себя в зеркале? Мир кажется чужим и страшным, от полного отчаяния спасает только ласковое море, дружелюбные дельфины и Дара – девочка с необычными способностями. И только она поможет разобраться, что происходит в этом городе.
Кто похищает и убивает детей?
Как странная амнезия связана с лабиринтом на полу сарая?
И что это за тьма клубится позади, подбираясь все ближе и ближе?
Я? Я неврастеник. Это моя профессия и моя судьба
Технический прогресс и сексуальная эмансипация модерна, опережавшие психические возможности человека XIX века, запустили в культуре «нервные» механизмы, которые выражали обостренное ощущение нового мира и требовали новых методов преодоления, оказавшихся в итоге столь разнообразными и во многом фатальными. В этом ключе именитый немецкий историк Йоахим Радкау предлагает вниманию читателей уникальную культурную историю нервов в Германии. Фундаментальное исследование раскрывает панораму грандиозной...
Нервозность как болезнь и как состояние культуры, как индивидуальный опыт и как состояние нации: вследствие исторических процессов все эти многочисленные нервозности образуют общую нервозность эпохи
Технический прогресс и сексуальная эмансипация модерна, опережавшие психические возможности человека XIX века, запустили в культуре «нервные» механизмы, которые выражали обостренное ощущение нового мира и требовали новых методов преодоления, оказавшихся в итоге столь разнообразными и во многом фатальными. В этом ключе именитый немецкий историк Йоахим Радкау предлагает вниманию читателей уникальную культурную историю нервов в Германии. Фундаментальное исследование раскрывает панораму грандиозной...
Но отпуск длиной в десять лет пагубно сказался на ее карьере. Дело было даже не в изменившемся взгляде на баланс работы и жизни и не в том, что профессиональные связи Джен измельчали настолько, что ей с огромным трудом удавалось найти контакты людей, которых она раньше считала хорошими коллегами. За десять лет ее отсутствия мир бизнеса изменился так кардинально, что, когда Джен попыталась вернуться, она быстро поняла, что не обладает необходимыми важными навыками. Более того, она даже не знала, какими навыками должна была обладать.
Очередной день самой обыкновенной семьи не предвещал ничего особенного, пока весь мир не остановился…
Свет, телефоны, ноутбуки, автомобили, поезда… вся техника оказалась обесточена. Нормальная жизнь – такая, какой мы ее знали, – закончена.
Или нет?
Искрометный, язвительный и злободневный роман об одной семье из пригорода, которая пытается понять, что, черт возьми, происходит и как быть дальше на фоне глобального бедствия.
Она обнаружила магическое лекарство. Водка могла нейтрализовать любую негативную эмоцию: раздражение, обиду, чувство неуверенности и несостоятельности. Даже ненависть к себе за распитие спиртного! Водка решала любую проблему, включая саму себя.
Очередной день самой обыкновенной семьи не предвещал ничего особенного, пока весь мир не остановился…
Свет, телефоны, ноутбуки, автомобили, поезда… вся техника оказалась обесточена. Нормальная жизнь – такая, какой мы ее знали, – закончена.
Или нет?
Искрометный, язвительный и злободневный роман об одной семье из пригорода, которая пытается понять, что, черт возьми, происходит и как быть дальше на фоне глобального бедствия.
— Почему света нет? — крикнули сзади.
Мэр сочувствующе нахмурилась:
— Мне бы очень хотелось ответить на все ваши вопросы. К сожалению, на данный момент причина случившегося нам неизвестна. Но я уверена, что вместе мы справимся! Как и во всем, мы ценим прозрачность и открытое общение. Если у вас есть какие-то проблемы, не стесняйтесь звонить мне напрямую...
— Телефоны не работают! — проорал кто-то в толпе.
Мэр задумчиво кивнула, соглашаясь со справедливостью комментария:
— Или пишите мне на электронную почту...
— Нет больше электронной почты!
Очередной день самой обыкновенной семьи не предвещал ничего особенного, пока весь мир не остановился…
Свет, телефоны, ноутбуки, автомобили, поезда… вся техника оказалась обесточена. Нормальная жизнь – такая, какой мы ее знали, – закончена.
Или нет?
Искрометный, язвительный и злободневный роман об одной семье из пригорода, которая пытается понять, что, черт возьми, происходит и как быть дальше на фоне глобального бедствия.
— Как вы считаете, что на самом деле происходит? — Трудно сказать. Если коротко, я не знаю, но что-то мне подсказывает, что худшее еще впереди. Особенно, если это надолго.
Очередной день самой обыкновенной семьи не предвещал ничего особенного, пока весь мир не остановился…
Свет, телефоны, ноутбуки, автомобили, поезда… вся техника оказалась обесточена. Нормальная жизнь – такая, какой мы ее знали, – закончена.
Или нет?
Искрометный, язвительный и злободневный роман об одной семье из пригорода, которая пытается понять, что, черт возьми, происходит и как быть дальше на фоне глобального бедствия.
Эти проблемы были настолько глобальными и нерешаемыми, что Макс не мог о них думать дольше двух-трех секунд.
Очередной день самой обыкновенной семьи не предвещал ничего особенного, пока весь мир не остановился…
Свет, телефоны, ноутбуки, автомобили, поезда… вся техника оказалась обесточена. Нормальная жизнь – такая, какой мы ее знали, – закончена.
Или нет?
Искрометный, язвительный и злободневный роман об одной семье из пригорода, которая пытается понять, что, черт возьми, происходит и как быть дальше на фоне глобального бедствия.
До того момента, как отец предложил ей не паниковать, Хлоя паниковать и не думала. Отключение электричества, конечно, раздражало и даже слегка пугало. Но ей не было действительно страшно. Совершенно.
Не могло все вот так рухнуть. У Хлои слишком много дел.
Но вот папино откровенное вранье вместе с резкой сменой направления с «нужно отсюда валить» на «ни о чем не волнуйся, моя дорогая» заставило ее нервничать. За минуту мысли Хлои сместились с четкого плана «подготовка к экзамену — Джош — теннис» на более хаотичную, неясную и, честно сказать, парализующую задачу пережить зомби-апокалипсис.
Или что там сейчас происходило.
Очередной день самой обыкновенной семьи не предвещал ничего особенного, пока весь мир не остановился…
Свет, телефоны, ноутбуки, автомобили, поезда… вся техника оказалась обесточена. Нормальная жизнь – такая, какой мы ее знали, – закончена.
Или нет?
Искрометный, язвительный и злободневный роман об одной семье из пригорода, которая пытается понять, что, черт возьми, происходит и как быть дальше на фоне глобального бедствия.