Человек, умело загнанный в такую «дружбу». Еще и благодарить будет за оказанное доверие. Пока не поймет, что где-то его на*бывают.
Но нет. В конце девочка написала дивную фразу, мол, я понимаю, что у него все эти недостатки, но вдруг я лучше не найду?
А я подумала: бл*ть! Да там весь мальчик состоит из недостатков, и чтобы не найти лучшего – надо жить на необитаемом острове, ей-богу. Потому что лучше него, при всем перечисленном, - для нее может быть реально каждый первый. Только она это упорно не желает принять.
Никаких прямых ответов. Только завуалированно и не особо понятно. И люди блуждают впотьмах. И люди, лишенные инфы, начинают додумывать сами. И трактовать можно как угодно. И нагнет всех тот, кто даст недостающую информацию, то есть, придумает толкование первым. Потому что придумает он, конечно же, так, как будет выгодно и удобно ему. И ему станут подчиняться. И так же рождается любой бог.
Контроль — это когда ты думаешь, что всё зависит от тебя (то самое заслуживание), что если ты перестанешь быть понимающей и удобной, что если ты во главу поставишь свои чувства, что если ты потребуешь к себе уважения и скажешь: «Нет, со мной так нельзя», «Нет, вот ты с этим всем идёшь нафиг», «Нет, это — твоя война» — то он отвалится.
И ты начинаешь держаться.
Зал Фернанда Руиса специализировался на Прикосновении Колибри, школа братьев Травиллетов — на Серивском Поцелуе, еще были Рокировка Эклезиарха и Демивольт Одинокого Блеска — сто кровавых смертей, заключенные в поэтические названия.
Одевающаяся по-мужски женщина с Юга, со шпагой — это была бы тема для разговоров. Не потому, что серивские женщины не имели обычая убивать. О, нет! Они просто полагали, что могут это делать столь же результативно и без переодевания в смешные мужские шмотки и без того, чтобы тратить годы на науку махания железом.
Двадцать лет войны он пережил главным образом благодаря тому, что знал, когда надлежит убегать.
Одним набором фигур он вел сражение на двух шахматных досках, имея перед собой одновременно Черного Князя и неизвестных пока похитителей Саннэ. А еще подозревал он, что существует и третья шахматная доска, которую он пока что не видит и на которой враг без помех расставляет фигуры.
История всегда хороша тем, что раскрывать ее можно не только с одной точки зрения. Это словно лабиринт из цветного стекла, где всякий видит что-то свое.
И'Барратора остался в одиночестве, словно кусочек серебра в грязи; обломок века чести и шпаги, которому уже пришла пора окончательно закатиться.