Когда‑то она читала, как приручают слонов. Маленького слоненка приковывают цепью за ногу. Он пробует освободиться, но цепь крепка, и постепенно он свыкается с неизбежностью, принимает свою участь. И затем, годы спустя, взрослого, тяжеловесного слона удерживает лишь тоненькая цепочка, которую он при желании мог бы порвать в два счета, если бы не помнил, что это невозможно.
Марине надоело быть тем глупым слоном. Снаружи нет никаких цепей. Все ограничения внутри.
Правда — величайшая драгоценность, ее нужно экономить.
... его "форд" занесло и перевернуло через крышу. Он остался в сознании. Но не мог двигаться. Он позвонил мне. Я же режиссёр. Я должна сказать, что теперь делать.
Что я здесь ищу? Альтернативу? Новое начало? Его не существует. Я часто пыталась убежать, оставить прошлое позади, думала: новый город - новое счастье, новый мужчина - новое счастье. Но этот метод не работает.
Я вспоминаю, что мне сказал Филипп, когда мы познакомились: "Сначала проект, потом инсценировка". Сначала ты придумываешь, что тебе надо, создаёшь модель в миниатюре, потом строишь в натуральную величину. Готово. Каждый кузнец своей жизни и своего счастья.
Знаешь, призраки- это же почти всегда члены семьи. Они всё никак не поверят, что больше не участвуют в жизни, поэтому склоняются рядом и всем надоедают.
Я даже начала подумывать, не убили ли они родители и не исходит ли этот запах от спрятанных где-то гниющих тел. От детей, поняла я, всего можно ожидать.
Книга оказалась вроде падения в грязь чужой жизни, она забила мне уши и глаза, так что я оглохла и ослепла для всего, кроме нее
И подумала: так бывает, дети падают в щели, и про них забывают; на этот раз эта мысль дала мне надежду.
- Обосраться можно, - наконец тихо сказал он. - Я - так прям сейчас готов.