– Женщины, как бы хороши они ни были, имеют один недостаток – они отвлекают наш мозг от пищи.
– Милая, – медленно проговорила она, – тебя это не утомляет? Когда с кем-либо из моих друзей случается несчастье, я тотчас прекращаю с ним всякое общение.
– Значит, если я сегодня лишусь всех своих денег, ты завтра бросишь меня?
– Да, дорогая, несомненно. К чему обманывать друг друга? Я признаю только преуспевающих друзей
– Какая же ты, однако, стерва, Джоанна!
– Я просто трезво смотрю на вещи.
– Я не могу себя изменить.
– Но ты можешь изменить свои поступки, – говорит Камаль.
Если у человека есть ребенок, то он – его слабое место, заставляющее действовать с оглядкой.
Только начать питать надежду и тут же ее лишиться – это все равно что получить удар ножом в живот.
Ничто не может сравниться с агонией неведения, которой никогда не наступит конец.
Родителям важны только их дети. Они являются центром мироздания, только они и имеют значение. Все остальные не важны, не важны ни их страдания, ни их радости, потому что остальные находятся за пределами реальности.
Том относился ко всему не так, как я. Во-первых, проблема заключалась не в нем, и ему ребенок не был нужен так же сильно, как мне. Он хотел быть отцом, действительно хотел, – я уверена, что он мечтал гонять с сыном мяч во дворе или носить на плечах дочку в парке. Но он считал, что мы можем прожить счастливую жизнь и без детей. Нам хорошо сейчас, говорил он, так почему нам не может быть хорошо и в будущем? Я его расстраивала. Он не мог понять, как можно страдать от отсутствия того, чего в твоей жизни никогда не было, и как можно это оплакивать.
Я знаю, что мы должны прекратить. Мы не должны продолжать, но наверняка будем. И сегодня не последний раз. Он не сможет мне отказать. Я думала об этом по дороге домой, и мне это нравится больше всего – чувствовать свою власть над другим человеком. Это самое пьянящее чувство.
Не хочу никого обидеть, но разве не стоит быть честной хотя бы с самой собой? А я хочу быть такой, какая есть на самом деле и какой меня никто не знает.