– Иногда нелегко провести грань между намеренной ложью и бескорыстной неточностью.
– Что вы имеете в виду?
– Одно дело – лгать намеренно. А вот быть абсолютно уверенным в том, что определенные детали не имеют значения для ваших фактов, для ваших идей и вообще для истины, – это, друг мой, особое качество чрезвычайно честного человека.
– Постойте, Пуаро! – прервал я его рассуждения. – У меня уже голова идет кругом.
– Нет-нет, друг мой. Мы только рассматриваем допустимые вероятности развития событий. Это все равно что примерять одежду. Хорошо ли сидит? Не морщит ли в плечах? А может быть, еще вот это? Да, смотрится лучше, но немного тесновато. А это вообще мало. И так далее, пока не найдем то, что сидит идеально, – истину.
– Разве вы не знаете, друг мой, что каждый из нас – это мрачная тайна, лабиринт противоречивых страстей, и желаний, и жизненных позиций?
– Соблюдение тайны – искусство, требующее многократной и виртуозной лжи, и больших артистических способностей, и умения наслаждаться этой комедией от всей души.
– Зло никогда не остается безнаказанным, мсье. Но наказание не всегда бывает явным.
– Я знаю… знаю. Для каждого из нас приходит время, когда смерть кажется заманчивей жизни. Но это проходит – и горе проходит, и грусть.
— Жизнь подобна поезду, мадемуазель. Она вечна. И хорошо, что это так.
— Почему?
— Потому что поезда в конце концов приходят на станцию своего назначения. Об этом есть хорошая пословица на вашем языке, мадемуазель.
— «Путешествия кончаются встречей влюбленных», — произнесла Ленокс и горько засмеялась.
— Я много повидал в жизни и знаю, что есть на свете две истины. Хорошего мужчину может погубить любовь к дурной женщине — вот первая истина. Но есть и вторая: дурного мужчину с таким же успехом может погубить любовь к хорошей женщине.
— Единственное, что мужчины не в состоянии сделать, — это убедить женщину в чем-нибудь. Женщины почему-то совершенно не обладают здравым смыслом. А все эти разговоры о женском инстинкте… Гм, прекрасно известно, что женщины — идеальная мишень для любого мошенника. Никто из них при знакомстве не в состоянии распознать подлеца в человеке со смазливой физиономией и хорошо подвешенным языком.
– Для нормальных людей излить кому-нибудь душу – всегда большое облегчение.
– Когда это делается по внутреннему побуждению, но облегчить душу под немилосердным нажимом – дело другое.