Лика

— Мне нужна жена! — заявляет властный босс и испепеляет меня своим бирюзовым тяжелым взглядом. — Что, простите?! Я ослышалась?! — Нет. Не ослышалась, Влада. Тебе ведь нужно решить свою маленькую проблемку, так? — задает вопрос миллиардер. — Д-да, — отвечаю заторможенно, потому что для меня проблема совсем не маленькая, она величиной с айсберг! — Отлично. Мне нужно, чтобы ты заключила со мной договор и сыграла перед моими родственниками роль моей будущей жены! — Но… я… ведь не подхожу?!...

— Савва, что вы делаете в эту субботу в одиннадцать утра? — Буду растапливать баню. Потом жарить шашлык и раскочегаривать старый самовар. — А если я попрошу вас изобразить в ЗАГСе моего жениха, согласитесь? У меня есть деньги! Я заплачу! — Серьёзно? — он смерил девушку насмешливым взглядом. — Люба, а если я попрошу в качестве оплаты не деньги? — Да что вы себе возомнили? Хам! — Я в курсе! Ну так что? Будете слушать мои условия? * * * Она пытаясь избежать навязанного брака, пришла к нему...

— Она была рядом, — взгляд у мужа угрюмый и прямой, — когда тебя не было. Мне тяжело дышать. Мою грудь будто стянули стальными холодными кольцами. Еще чуть-чуть и треснут ребра от давления. — Я же не могла быть рядом, Миша… — каждое слово отдается в сердце глухим ударом боли. — Это не моя вина. — Я тебя ни в чем не обвиняю, — отвечает с холодной отстраненностью, — но я должен быть честным с тобой. Да, у меня другая женщина. — Как давно? — выдыхаю весь воздух и меня ведет в сторону под волной...

— Ориентировочный срок? — Восемь недель. — Контактные данные супруга? — Я не замужем. — Отца ребенка? Отрицательно качаю головой. Дело в том, что отца нет. Нет, физически он, конечно, имеется — только мы расстались, и о беременности он не знает. Надеюсь, что никогда и не узнает. Это тайна, которая может стоить мне всего.

Поздний аэропорт, задержка рейса и двое уставших людей, которые уже не ждут чуда. Он — успешный бизнесмен, уставший от женщин, видящих в нём лишь удачный контракт. Она — элегантная женщина за сорок, прошедшая через тихий развод без скандалов, но с горьким пониманием: двадцать лет брака не гарантируют близости. Обычная просьба подсесть за столик оборачивается разговором, в котором так легко быть откровенным с незнакомцем. Но что, если эта случайность — не случайность? И стоит ли бояться...

— Мне муж изменяет, — шумно и с отчаянием выдыхаю я. — Почему ты так думаешь? — Глеб касается моего мизинца и заставляет посмотреть в его карие теплые глаза. — Я это чувствую, — пожимаю плечами. — Он задерживается на работе, всегда на меня раздражён и… И уже месяца два даже не целовал меня… — тихо признаюсь я, — как женщину… Глеб отводит взгляд и смотрит перед собой. Ладони — в замок. — А моя жена потребовала развод, — хмурится. — Сказала, что полюбила другого… А я не знаю… не знаю, как быть...

– Я был в тупике две недели. И раскрыл убийство двухлетней давности за пару часов. Благодаря тебе. – Это случайность, – польщенная его словами, отрицаю я свою причастность. – И вряд ли она повторится. – Согласен. Работу я предлагаю не ради таких случайностей. – Так почему? – интересуюсь я. – Я довольно много знаю о тебе, стараниями брата, – усмехается Холодный. – И она тебе нужна. – Благотворительность? – насмешливо, в тон ему, отвечаю я. – Нет. Взаимовыгодное сотрудничество, надеюсь....

— Беременная значит, — рявкает восточный мужчина. Сердце заходится в груди от чувств, когда Заур проходит вперед, берет снимок УЗИ со стола, рассматривает, затем переводит грозный взгляд на врача. — У… нее двойня… — сразу же выдает в страхе женщина, — мы как раз решали… — Аборт делать? — перебивает. — Я… не… Хочу сказать, что никогда бы не навредила своим малышам, но он не дает мне ответить. Нависает. — Даже не думай! — рычит грозно. Сдергивает меня со стула, заглядывает в мои ошарашенные...

— Куда спешишь, красивая? Огромный мужчина преграждает мне путь, а я буквально теряю дар речи. Черные восточные глаза скользят по моему лицу и шее вниз, останавливаются на листке, который продолжаю сжимать в охладевших пальцах, прижатых к груди. — Направление на аборт?! Голос Шаха становится глухим, рычащим. На дне черных глаз вспыхивают искры. — Аборта не будет! Делаю шаг назад, но крепкие пальцы смыкаются на моем запястье. — Это не ваше дело! Вы не имеете права мне приказывать! — Рявкаю...

— Это мой сын! — восточный мужчина рявкает так, что стены ходуном ходят. Теряюсь. Трясусь. Опускаю взгляд в пол. — Нет, — говорю едва слышно, глаза наполняются слезами. — Он не твой… не твой… — повторяю отчаянно. Вру. Валид был моим первым. Единственным. Прищуривает темные глаза. Делает шаг в мою сторону, нависает. — Это. Мой. Наследник. Я знаю. Но раз так, то сделаем тест ДНК. И если мое подозрение оправдается, я заберу свое по праву. В машину.