Любава связала свою судьбу с человеком, которого любила, но он сделал её жизнь невыносимой: после неудачного замужества муж отнял у неё сына, а сама она оказалась в неволе — её увезли на отдалённую ферму и заставили тяжело трудиться. Дни в рабстве тянулись мучительно, и единственной мыслью, которая не давала Любаве сломаться, была мысль о сыне. Среди тягот плена случилось и светлое: Любава встретила мужчину, чьё тепло и поддержка постепенно возвращали ей силы и надежду. Когда созрело решение...
— Я видела. Я была там. Я видела вас вместе… — Ты не понимаешь, — заговорил муж, делая шаг ко мне. — Не подходи, — мой голос звучал спокойно, но в нём была сталь. — Не смей говорить, что я не понимаю. Я всё прекрасно понимаю. Ты спишь с ней. Ты встречаешься с ней. Ты лгал мне прямо в лицо, когда я спрашивала тебя об этом. — Да, — сказал муж после долгой паузы. И в этом коротком слове было больше правды, чем во всём, что он говорил мне за последние дни. — Да, я встречаюсь с ней. И да, я лгал...
— Наташ, прости... куда ты? Это и твой дом. Хочешь, я уйду? Только останься. Медленно, будто стараясь запомнить его в последний раз, я взяла его лицо в ладони и поцеловала. Это был странный поцелуй: долгий, отчаянный и невыносимо горький, пропитанный привкусом пепла. В нем не было прощения — только прощание с тем Костей, которого больше не существовало, и с той версией меня, что была счастлива рядом с ним. Костя судорожно выдохнул мне в губы, прижал к себе еще крепче, почти до боли, и я...
— Я беременна от твоего мужа, Ир. Его напарница, кладёт передо мной заключение и улыбается. Сдерживаю слёзы. — Посмотри на дату. Тогда мы с Аланом жили вдвоём в тренировочном модуле. — Только работали! — Не только… — говорит она с усмешкой. До старта ракеты остаются минуты. Я бегу к мужу, надеясь услышать, что она врёт. В голове одно: «Умоляю, скажи, что это всё какая-то шутка!» Но муж говорит: — Да, я тебе изменил. Только не устраивай сцен. А потом бросает: — Я дал тебе всё. Без меня...
- У нас будет малыш, - радостно протягиваю мужу заключение врача. - Позвони, договорись об аборте, - его лицо передергивает волна отвращения. - Какой аборт? – бормочу растерянно. – Это же чудо! Подарок судьбы! Забеременеть в сорок шесть! - Это издевательство судьбы. Старая бабища с пузом. Кого ты выносишь, Регина? Дегенерата? – рычит. - Как у тебя язык поворачивается говорить подобное? – качаю, головой. Не верю, что эти слова произносит мой горячо любимый супруг. - Я мыслю рационально, а...
Утром он забыл телефон. На зарядке, у кровати. Я не собиралась смотреть. Но экран загорелся, и я увидела: «Макару нужны новые ботинки. Переведешь пять тысяч?». Вика. Моя сестра. Макар. Её сын. Зачем она пишет моему мужу? Руки дрожат, когда открываю переписку. «Он похож на тебя всё больше». «Когда скажем Лене правду?» Мир рушится. Стены сжимаются. Не могу дышать. Набираю её номер. Гудки – вечность. – Алло? – её голос. – Чей ребёнок? – выдавливаю...
Забор поворачивает, и я поворачиваю за ним. Здесь – другая часть комплекса, и забора уже нет, только живая изгородь, невысокая, декоративная, такая, через которую видно всё. За ней – терраса. Ресторан. Панорамное окно в полстены – высокое, широкое. Я подхожу. И вижу его. Он сидит у окна – столик с видом, бокалы, её рука в его руке – и смеётся. По-настоящему. Тем смехом, который я не слышала так давно, что уже не помню когда. Я стою за стеклом. Снаружи. Как призрак собственной жизни. И...
Вышла замуж за мужчину в которого была влюблена с 15 лет. Была безмерно счастлива, что он выбрал меня, думала он тоже меня полюбил. Но оказалось это все сделка, выгодный контракт.
Для меня нет выхода из этого брака. А его все устраивает, у него новая любовница каждый месяц....
— Продажная тварь! — кричит он, голос срывается на визг. — Ты с моим другом в баре целовалась, да? Пока я работал, пока свадьбу планировал, ты с Антоном по барам моталась? В голове секунду полная пустота, будто мозг отказывается складывать слова в осмысленную картину. Антон, бар, поцелуй — три слова, никак не соединяющиеся в единый образ, потому что ничего подобного никогда не происходило. Портниха тихо отступает к двери, бормочет что-то про перерыв, явно не желая оставаться свидетельницей...
— Мама, ты же не будешь возражать, если на моем дне рождения будет и папа? —Даша смотрит на меня с надеждой. — Он хочет снять для нас целый ресторан! Я пожимаю плечами. Как я могу ему это запретить? — А может быть, вы уже помиритесь? Десять лет прошло. Что вы как дети? Десять лет назад я застала мужа с другой и не смогла его простить. Но когда через месяц он приезжает в ресторан — холеный, в брендовом костюме и галстуке, который стоит несколько моих зарплат — мое сердце почему-то бешено...