Валентина

Я очнулась в больнице с травмой головы и потерей памяти. «Яблочный снег» — единственное, что мне удалось не забыть. Этот десерт мы готовили вместе с мамой, когда я была маленькой. Вот только женщина, назвавшаяся моей матерью, не помнит ничего подобного. Теперь мне предстоит выяснить, что произошло, и найти способ избавиться от назойливого призрака, который преследует меня с момента пробуждения. Главное — не отвлекаться на чувства к тому, кто, кажется, считает меня сумасшедшей. Внимание: 1...

«Свадьба отменяется. Не звони мне больше», — такое сообщение мне пришло от жениха накануне росписи. Я примчалась к нему разбираться. Но встретил меня только его суровый отец: — Решила захомутать моего сына из-за ребенка? Когда успели заделать хоть? — Этот ребенок… моя сестренка. Она сейчас в доме малютки. И мне ее не отдают. Потому что слишком молодая я. Ни мужа, ни жилплощади. Вот я и попросила… Влада… пожениться, — поднимаю глаза на этого сухаря бесчувственного, и почти не вижу его из-за...

Я думала, что у нас счастливая семья, но… К нам приехали гости. В их числе две молодые и наглые девицы. Тогда я и поняла, как ошибалась…

— Я бы всех одиноких баб после сорока пяти отправлял в монастырь, — заявляет мой шеф Градов Михаил Валентинович. — Это еще почему? — охаю я. — А какой толк от вас после сорока пяти? — высокомерной хмыкает. — Мужа, за которым надо заботиться, нет, дети выросли, а рожалка явно уже отсохла. — А у вас там ничего не отсохло? — зло парирую я. — Уже, наверное, все как замерло и не шевелится. — Рядом с пожилыми дамами ничего не шевелится, — Градов разминает мощную шею, — вы же совершенно ни на что...

Жизнь редко даёт второй шанс. Но если уж дала, я не собираюсь тратить его на то, чтобы драить котлы и молиться, что меня не узнают. Для всех я грязная рабыня с изуродованным лицом. Для немногих — дочь убитого вождя, которую нужно прятать. Для себя — женщина, которой нечего терять. У меня будут люди, готовые рискнуть. Я заберу туат у убийцы. А ещё будет мужчина, который придёт как враг: суровый, опасный, не знающий пощады. Довериться ему безумие. Полюбить ещё большее. Но когда это меня...

Прошу не принимать совет главной героини о методах воспитания неверных мужей, как руководство к действию - уголовно наказуемо. Встречаются (изредка) те самые выражения - без звездочек и купюр.

С таким характером - саблю в зубы и на пиратский корабль, а не вживаться в роль нелюбимой жены. Воевать со средневековой антисанитарией, мужем, оказавшемся личностью незаурядной и авторитарной, и его любовницей - слишком мелко и не стоит того... Во всем должен быть смысл и в попадании тоже, но он откроется только по возвращении домой.

— После тридцати жены приходят в негодность. Свежести в вас не хватает что ли… Другое дело — фаворитки… — буднично произнес муж-дракон. — Я тебе двоих детей родила за последние десять лет… — задрожала от боли. — И ни одного мальчишки! — хлопнул по колену муж, глядя на меня с недовольством. — Не обессудь, за такую оплошность раньше в монастырь отправляли, а я с тобой даже не развожусь, а отсылаю с дочерьми в теткино поместье. — А сам будешь стараться над наследниками с любовницей,...

Свобода в Англии имеет горький привкус. Виконт Сандерс мертв, но вместо долгожданного облегчения я оказалась в мрачном здании Боу-стрит, а смерть мужа только вскрыла тайны, которые лучше было не тревожить. Темные обязательства Колина и его странные связи оказались частью игры куда более масштабной и опасной, чем семейная драма. Теперь я невольный игрок в большой политике, где за каждым жестом прячется кинжал, а за светской улыбкой — государственная тайна. Мне предстоит выяснить, кто на самом...

Англия, 1801 год. Время изысканных манер, шелеста шелка и... абсолютного женского бесправия. Очнуться в чужом теле, избитой и преданной самыми близкими. Если это и есть второй шанс, то он больше похож на изощренное проклятие. Мое новое имя — леди Катрин Сандерс, урожденная Морган, виконтесса Роксбери. Мой муж — тиран, который считает меня своей вещью. Моя сестра — его любовница, занявшая мое место в доме. Они уверены, что я сломлена и буду молчать. Но они не знают одного: в этом слабом теле...