«Некрос — место, где вашу смерть оценят.» По сто бальной шкале исходя из качества сохранности вашего трупа.
Изменчивость - вот то единственное, в чем неизменны женщины.
В каждой паре один любит, другой позволяет себя любить. Это реальность, Риаллин, жестокая, но объективная реальность. Понимаю, что в силу своего возраста ты убежедена в существовании сказочно прекрасной взаимной страсти, и, не буду спорить, она существует. Правда ее существование длится от двух недель, до двух месяцев, а дальше.... В каждой паре один любит, второй позволяет себя любить.
Женщины обязаны совершать ошибки, чтобы мужчины, расхлебывая их последствия, становились сильнее.
- Истину собирают по крупицам, и только ложь льется потоком.
- О, Тьма, меня сожрут... - простонала я, делая попытку подняться.
Из кустов повысовывалась вторая волна нашествия зомби. Они с интересом посмотрели на 'наяд', с ужасом на горелые останки соплеменников, с алчностью на меня. Я на них... Они на меня. Я моргнула с перепугу. Воодушевленная нежить помчалась на приступ!
- Тьмы, - поприветствовал меня стройный сероглазый юноша.
- Трупов побольше, - вежливо ответила я.
Не то чтобы это были общераспространенные фразы для общения, но я с первых дней в Некросе поняла, что у некромантов свой язык общения. Особый, мало понятный, но свой и они им гордятся. Хотя вообще сложно представить, что при встрече в общественных местах некроманты действительно желают друг другу умертвий посвежее и склепов по неспокойнее.
И вдруг как-то совсем неожиданно поняла невероятную вещь - ректор мне нравится... Не как ректор. Как ректор лорд Гаэр-аш просто ужасен, к тому же женоненависник, но... он мне нравится. И он единственный в Некросе кому мне неприятно лгать. И тогда было неприятно, когда отчим вынудил, и сейчас. И мне до сих пор стыдно, что он тогда поздоровался сказав 'Трупов', а я ему... Очень стыдно. И обижать лорда Гаэр-аша мне тогда совсем не хотелось. Потому что я к нему очень хорошо отношусь.
Надо же, у некоторых совесть проснулась… хотя если говорить о некромантах, то скорее ожила, и теперь у Норта своеобразное личное умертвие — совесть называется.