Мои цитаты из книг
Выделяться – сложно. Но и менять себя ради других – так себе идея. Особенно если эти «другие» оказываются говнюками и придурками.
Поцелуи Захара были как признания: страстные, искренние, почти болезненно откровенные. Так целуют, когда знают, что нашли любовь своей жизни и не планируют ее отпускать. Для кого-то «сын маминой подруги» просто мем, а вот для Кати – худший кошмар! Все детство мама сравнивала ее с сыном своей лучшей подруги. Ах, Захар получил КМС по плаванию! Ох, поступил на иняз на бюджет! Куда до него Кате, которая вечно перебивалась с тройки на четверку и бредила комиксами. Не дочь, а КАТЯстрофа! Теперь...
Это был ее способ самозащиты: смеяться вслух, чтобы никто не услышал, как она плачет внутри.
Поцелуи Захара были как признания: страстные, искренние, почти болезненно откровенные. Так целуют, когда знают, что нашли любовь своей жизни и не планируют ее отпускать. Для кого-то «сын маминой подруги» просто мем, а вот для Кати – худший кошмар! Все детство мама сравнивала ее с сыном своей лучшей подруги. Ах, Захар получил КМС по плаванию! Ох, поступил на иняз на бюджет! Куда до него Кате, которая вечно перебивалась с тройки на четверку и бредила комиксами. Не дочь, а КАТЯстрофа! Теперь...
Нет смысла волноваться о том, на что не можешь повлиять.
Поцелуи Захара были как признания: страстные, искренние, почти болезненно откровенные. Так целуют, когда знают, что нашли любовь своей жизни и не планируют ее отпускать. Для кого-то «сын маминой подруги» просто мем, а вот для Кати – худший кошмар! Все детство мама сравнивала ее с сыном своей лучшей подруги. Ах, Захар получил КМС по плаванию! Ох, поступил на иняз на бюджет! Куда до него Кате, которая вечно перебивалась с тройки на четверку и бредила комиксами. Не дочь, а КАТЯстрофа! Теперь...
Ловите первое и главное напутствие от сенсея – не пытайтесь быть похожими на других художников. Потому что кто тогда будет вами?
Поцелуи Захара были как признания: страстные, искренние, почти болезненно откровенные. Так целуют, когда знают, что нашли любовь своей жизни и не планируют ее отпускать. Для кого-то «сын маминой подруги» просто мем, а вот для Кати – худший кошмар! Все детство мама сравнивала ее с сыном своей лучшей подруги. Ах, Захар получил КМС по плаванию! Ох, поступил на иняз на бюджет! Куда до него Кате, которая вечно перебивалась с тройки на четверку и бредила комиксами. Не дочь, а КАТЯстрофа! Теперь...
– Думаешь, это плохо – быть смешной? – робко спросила она.
– Думаю, что плохо – быть не собой.
Поцелуи Захара были как признания: страстные, искренние, почти болезненно откровенные. Так целуют, когда знают, что нашли любовь своей жизни и не планируют ее отпускать. Для кого-то «сын маминой подруги» просто мем, а вот для Кати – худший кошмар! Все детство мама сравнивала ее с сыном своей лучшей подруги. Ах, Захар получил КМС по плаванию! Ох, поступил на иняз на бюджет! Куда до него Кате, которая вечно перебивалась с тройки на четверку и бредила комиксами. Не дочь, а КАТЯстрофа! Теперь...
Он осторожно приобнял ее, и это было, как… надеть любимый свитер. Заварить какао с огромной порцией взбитых сливок и тертого шоколада. Или накрыться теплым пледом, пока на улице падает снег.
Поцелуи Захара были как признания: страстные, искренние, почти болезненно откровенные. Так целуют, когда знают, что нашли любовь своей жизни и не планируют ее отпускать. Для кого-то «сын маминой подруги» просто мем, а вот для Кати – худший кошмар! Все детство мама сравнивала ее с сыном своей лучшей подруги. Ах, Захар получил КМС по плаванию! Ох, поступил на иняз на бюджет! Куда до него Кате, которая вечно перебивалась с тройки на четверку и бредила комиксами. Не дочь, а КАТЯстрофа! Теперь...
Я люблю ходить медленно, ловить носом запах миндальных круассанов из пекарен, разглядывать крылечки разноцветных, будто конфетных, домиков на набережной и улыбаться прохожим.
Петербург — город дворцов, мостов и белых ночей. Для тринадцатилетней Лады Чайкиной он ещё и убежище от реальности, в которой она — «невидимка». Спасаясь от одиночества, Лада начинает вести канал, на котором делится своими наблюдениями за городом. Её искренние заметки неожиданно находят отклик: у неё появляются первые подписчики, а среди них — одноклассники и даже таинственный друг из Москвы. Лада выходит из тени, но мир внимания оказывается полон подводных камней: зависть, предательство...
Если не заковывать себя в цепи, не захочется прятаться. И внутри всегда будет светло, как в белые ночи.
Петербург — город дворцов, мостов и белых ночей. Для тринадцатилетней Лады Чайкиной он ещё и убежище от реальности, в которой она — «невидимка». Спасаясь от одиночества, Лада начинает вести канал, на котором делится своими наблюдениями за городом. Её искренние заметки неожиданно находят отклик: у неё появляются первые подписчики, а среди них — одноклассники и даже таинственный друг из Москвы. Лада выходит из тени, но мир внимания оказывается полон подводных камней: зависть, предательство...
Иногда нужно время, чтобы узнать другого человека. Узнать, разглядеть или услышать его, как я сейчас услышала Серёжу. А потом уже понять, что вы совпадаете. По мыслям, ощущениям, вайбу.
Петербург — город дворцов, мостов и белых ночей. Для тринадцатилетней Лады Чайкиной он ещё и убежище от реальности, в которой она — «невидимка». Спасаясь от одиночества, Лада начинает вести канал, на котором делится своими наблюдениями за городом. Её искренние заметки неожиданно находят отклик: у неё появляются первые подписчики, а среди них — одноклассники и даже таинственный друг из Москвы. Лада выходит из тени, но мир внимания оказывается полон подводных камней: зависть, предательство...
Обожаю ночной Петербург, особенно поздней весной! Полупустые улицы, густой воздух с ароматами сирени и речной воды. Даже прохожие особенные в это время года и суток. Они не думают о проблемах или работе и просто живут.
Петербург — город дворцов, мостов и белых ночей. Для тринадцатилетней Лады Чайкиной он ещё и убежище от реальности, в которой она — «невидимка». Спасаясь от одиночества, Лада начинает вести канал, на котором делится своими наблюдениями за городом. Её искренние заметки неожиданно находят отклик: у неё появляются первые подписчики, а среди них — одноклассники и даже таинственный друг из Москвы. Лада выходит из тени, но мир внимания оказывается полон подводных камней: зависть, предательство...