Марина

Алина успешный гинеколог, главврач крупного медицинского центра. За ее спиной сотни подаренных и сохраненных жизней. Но сама она одинока и никого не впускает в свою жизнь, боясь, что ее собственная страшная тайна выплывет на свет. Влад бывший наемник, правая рука и побратим одного из "хозяев города". И кажется, с намерениями Алины категорически не согласен!

В его жизни все подчинено правилам, он делит весь мир на своих и чужих. Амиран Тахмиров жесткой рукой управляет делами семьи, воспитывает сына и не собирается что-либо в своей жизни менять. Однако у судьбы свои правила и она уже приготовила ему испытание. Или все-таки подарила шанс на счастье?

Я всегда думал — нет ничего страшнее войны. Ошибался. Страшнее вынести женщину из огня и узнать в ней ту, которую любил больше жизни. Увидеть рядом ребёнка от другого — будто нож в сердце. Я готов был ненавидеть, но почему-то возвращаюсь. И с каждым разом всё явственнее чувствую — за её молчаливой болью скрывается что-то важное. Что-то, что заставляет усомниться во всём, во что я верил все эти годы…

У вас есть ребенок? – спрашивает Вадим у Никиты, а я готова сквозь землю провалиться. – У Жданы, да, – выдаёт меня с потрохами. – Сын. Вадик оглядывается, будто ищет меня, но я позорно прячусь за колонной. – Женюсь, усыновлю, – заверяет его мой мужчина. – Хороший пацан. – Сколько ему? – Три с небольшим, сейчас фотку покажу, – и он лезет в телефон в поисках удачного снимка. А потом показывает экран телефона Ковалеву. Я считываю каждую эмоцию когда-то любимого человека. И прекрасно понимаю,...

Мы встретились первый раз, когда мне было 16, а ему 26. Он обозвал меня малолеткой и даже не захотел познакомиться. А я в тот вечер спасла ему жизнь. Мы встретились второй раз, когда мне было 22, а ему 32. И теперь он спас жизнь мне. Он — мой врач. Я — его пациентка. Между нами взаимное влечение и мои тайны. Я, честно, не собиралась впутывать симпатичного доктора в свои проблемы. Но он сам захотел спасти меня во что бы то ни стало. История Жени, друга Кости из книги "Учитель моего сына". На...

— Тигр! Я люблю тебя!!! — закричала я прежде, чем успела вообще подумать! И как-то так получилось, что попал мой голос, мой дикий выкрик, в затишье между объявлениями двух бойцов! И на меня все обернулись! И Он! Он тоже! Я замерла, взбудораженная, безумная. И поймала его взгляд. Желтый. Звериный. Огненный. О-о-о… Он смотрел на меня, внимательно, с легким прищуром. Насквозь простреливал. А потом… Потом прикоснулся к губам пальцами и повернул подушечки в мою сторону. Словно целуя меня на...

Не может такого быть! Просто не может быть, чтоб вот так вот, среди белого для, в коридоре университета, ее прижимали, целовали, против ее желания, ее воли, насильно. Да еще и так грубо, так жестоко. Да еще и сразу двое. Одновременно. Это кошмар. Кошмар, не иначе. Просто надо проснуться. Но никак. Никак! Девочки, это параллельная реальность, моя игра разума, возможная только в ночь Хэллоуина. Как бы все было, если б парни были чуть жестче и беспринципней, а Вася не такой стойкой и...

— Я с вами никуда не поеду! — Поедешь. Со мной. — Да щас! Со мной! Они стоят по обе стороны от меня, от них идет жар такой силы, что мартеновские печи отдыхают! Смотрят друг на друга, злобно раздувая ноздри. А я… А я ощущаю мощное, безумное дежавю. Потому что все это было: их взгляды, их рычание, жар их тел… Все было. И ничем хорошим это не кончилось. Для меня.

— Я… Пойду… Голос не слушается, колени подкашиваются. Они слишком близко, дышать сложно. И взгляды, жесткие, тяжелые, давят к полу, не пускают. — Куда? — ласково спрашивает Лис, и его хищная усмешка — жуткий контраст с этой лаской в голосе. — Мне нужно… — я не могу придумать, что именно, замолкаю, делаю еще шаг. К двери. Сбежать, пока не поздно. И тут же натыкаюсь спиной на твердую грудь Каменева. Поздно! Он кладет горячую ладонь мне на плечо, наклоняется к шее и говорит, тихо, страшно: ...

— Здравствуйте, вы Исаевы? Женщина из органов опеки садится за стол и протягивает нам фото маленького мальчика. Я смотрю на мужа, ничего не понимая. Что за ребенок и почему он похож на Стаса? − Это ваш сын, — говорит она моему мужу, протягивая еще один документ, свидетельство о рождении. — Его мать скончалась от неизлечимой болезни. Что за бред? Дар речи пропал. Смотрю то на женщину, то на мужа. Потом беру свидетельство о рождении. Зоя Горошкина — мать, а в графе отец вписан мой муж,...