Интересно, почему имеемое мы начинаем по-настоящему ценить лишь перед страхом потери? Потому что мы, люди, неблагодарные существа? Или потому что нам нужны периодические эмоциональные встряски, чтобы в полной мере ощущать биение жизни?
Проблема в том, что когда свалился на самое дно и провалялся там какое-то время, сложно как ни в чем не бывало удерживать планку. Для этого нужно подняться, стряхнуть с колен грязь и тину, отмыть лицо и заново учиться шагать по миру с улыбкой. Слишком много необходимо усилий. Куда соблазнительнее дать слабину и какое-то время не пытаться карабкаться к свету. Ведь ты уже побывал на дне, и репутация все равно подмочена. А ниже падать все равно некуда.
Почему-то ожидание от жизни и окружающих исключительно плохого часто считается искушённостью и чуть ли не мудростью, хотя на самом деле это обычный пессимизм и попытка создать иллюзию контроля, чтобы не так страшно было болтаться в лодке жизни по её непредсказуемым волнам.
Если любишь по-настоящему, то и предательства не простишь. Глубинного, сознательного предательства.Можно простить, если нет у человека понимания, а всё по пьяной лавочке один раз случилось, и сам он в ужасе волосы на голове рвёт. Но вот эта циничность… Да, я знаю, что тому, кто меня любит, будет плохо — но всё равно делаю, потому что хочу… Такое простить невозможно. Прощают, если не любят.
Так нелеп котёнок, который пытается гнаться за бантиком. Или ребёнок, надевающий мамины туфли. Или щенок, валяющийся на траве пузом кверху. Все они — нелепы, но при этом и милы до умопомрачения. Смотришь на них — и насмотреться не можешь, надышаться безмятежностью, счастьем и искренностью.
Мы, женщины, любим себе придумать то, чего нет. Увидеть божий промысел в банальном совпадении. Глубину океана — в луже. Намёк на пустом месте. И так далее, и так далее…
люди не рождаются мудрыми и все знающими и все понимающими. Главное, вовремя делать заданные тебе жизнью уроки.
Удивительно, как устроена наша психика. Мы легко верим в самое худшее. Крошечный намек, брошенный кем-то косой взгляд, одно неосторожное слово, плюс наша собственная фантазия — и вот мы уже готовы поверить в самое ужасное. Почему так же легко не верится в хорошее? Почему мы склонны все драматизировать?
Истина там, где не существует слов. И букв. Её нельзя произнести или записать, так же, как нельзя увидеть Бога.
Скажите мне, разве можно вылечить… от любви?
Разве можно вылечить мать, потерявшую собственного ребёнка?
Разве можно вылечить человека, лишившегося родителей?
Разве можно вылечить сестру, у которой отняли брата? Это ведь не насморк, не диарея и даже не рак. Любовь. Как писал Ремарк, чудо и чудовищная насмешка.