Марина

— Значит, ты всё-таки разбогател, — говорю, складывая руки на груди, с холодной усмешкой. Он только криво улыбается. Уверенно. Самодовольно. Как будто всё это — награда за то, что избавился от «балласта». — Успех мужчины — заслуга женщины, которая рядом, — раздаётся чуть приторный голос у меня за спиной. Я оборачиваюсь, ну конечно, его невеста тут как тут, и цитирует мою бывшую свекровь. — Что, теперь кусаешь локти? — влезает он, склоняясь ближе, почти шепчет, но с той самой мерзкой...

— Ты так и не сказал, почему развелись? — Лажанул я… — прикрыл глаза. — В порчу веришь? — Нет, конечно. — Вот и я не верил. Но все катится вниз, как будто меня прокляли. Скандал за скандалом… Провал. Сын меня видеть не хочет. Рядом с женой мажор ошивается. Бесит… — А причина? Ты налево гульнул? — Да я вообще не помню, как это произошло. Корпоратив, выпивка, отдых на базе за городом… Вкл-выкл. Проснулся с девкой в одной постели, но думал, обошлось! — Судя по спойлеру в виде развода, ни...

— Снимай кольцо, — спокойно говорит муж, надевая часы «для особых встреч». — Что? — Ты недостойна носить статус жены депутата. Ты не картинка. Ты усталая, прошедшая роддом, ипотеку и онкоцентры. Мне нужен другой образ рядом. — Мы только что вернулись после химиотерапии, — шепчу. — Я еле стою. — Тем более. Ты должна меня понять. Я молодой еще, перспективный. Мне нельзя тонуть вместе с тобой. Через неделю в сети выходит его интервью про «несломленного семьянина», который «поддерживает тяжело...

После измены мужа и развода я дала себе обещание соблюдать правило трёх «Н». Не звонить. Не вспоминать. Не влюбляться снова. Четыре года я держалась. Работала в банке, растила дочку, ухаживала за больной мамой. Было сложно, но я верила, что справлюсь сама. Пока не пришла новость: моего единственного брата объявили пропавшим без вести. Мир рухнул. Искать правду было некому. Мне пришлось нарушить правило. Переборов себя и свою гордость я позвонила ему — бывшему мужу, тому, кто когда-то разбил...

Спешно кидаю в чемодан вещи, будто за мной кто-то гонится. Вопрос почему муж мне изменил так и висит между нами в воздухе без ответа. Тим раздраженно выдыхает: — Ну хорошо, если тебе прямо горит, я скажу… Потому что ты мне на-до-е-ла, я от тебя устал! Мне душно в нашем идеальном браке. Все? Довольна? И не утруждайся с вещами, уйду сам. Видеть все это больше не могу. Разворачивается и направляется в сторону двери. Не могу поверить, что он уходит. Срываюсь и кричу ему в спину: — Никогда тебя не...

— Бросай его, — жарко шепчет мне в губы и сжимает талию. — Бросай. Он тебя не любит. Никогда не любил. Не хочет заводить с тобой детей. — Пусти, — упираюсь ладонями в грудь Наиля, боясь, что нас сейчас увидят. — Ты для него игрушка, понимаешь? Просто кукла, которую он привык дергать за ниточки и ломать. — Ты ничего не понимаешь, — отчаянно мотаю головой. — А я тебя люблю. Я хочу, чтобы ты стала матерью моих детей, Ива! Ты для меня — всё! Наиль накрывает мою ладонь своей и ведет к сердцу. —...

Всю жизнь я была опорой и защитой для своей младшей сестрёнки, которую отец, умирая, просил не бросать и защищать. Однако, мне придётся нарушить данное ему обещание, потому что именно она оказалась любовницей моего мужа. Теперь оба предателя поплатятся за нож, который они вонзили мне в спину.

— Лаврова так что делать собираешься? — Не знаю. — Ну не знаешь значит сядет. Бомж в больнице сегодня ласты откинул. Все. Убийство на твоем Павлике. Допрыгался. Умер…человек умер. Кошмар. Это просто дикий кошмар. Как с этим жить теперь. Павлик — убийца! — Божееее, Дмитрий Александрович, помогите! Следак посмотрел что-то в своих папочках. Потом заглянул в мобильный. Почесал переносицу. Свернул губы трубочкой. Что-то прогундел сам себе. Потом повернулся ко мне. — Есть один вариант. — Какой?...