NATALYA

Евгения — популярный автор любовных романов. Жизнь для нее — это источник сюжетов. Любой оказавшийся рядом рискует стать персонажем ее новой книги. И только Николай, которого она встретила при странных обстоятельствах в ночном лесу, никак не вписывается в тренды и каноны. Станет ли он героем ее романа — в жизни и в творчестве?

Любимый кружит мою сестру по парку. Они громко смеются. Целуются. Боль расползается отравой по телу. Я заслужила. Делаю глубокий вдох. Выхожу из укрытия. — Привет! — широко улыбаюсь, давясь от непролитых слез. — Викуся! — сестра бросается мне на шею. — А у нас новость! Я беременна! — Поздравляю, — на сестру не смотрю, только ему в глаза. — Жена родит мне наследника, — ничуть не смутившись, отвечает любимый. — Мы так долго ждали первенца! А твоя дочь, зачатая в день свадьбы с моей сестрой...

Вот не желал я этого, а попал в тело пацана семи лет! На дворе 1918 год, страна в разрухе, даже с пропитанием проблема. И пусть я сын рабочего, зато в голове куча идей...

Его жизнь — череда удовольствий, ведь только так и имеет смысл жить. Работа должна быть любимой, еда — вкусной, путешествия — увлекательными и в приятной компании, женщины вокруг — красивыми, свободными, знающими чего хотят от мужчины в постели и вне ее, и это ни в коем случае не верность, ярмо брака и дети. И ничего менять он не планирует никогда. Ей ничего не доставалось без труда и просто так. Ценнее всего для нее — семья и близкие. Ради них она готова работать от зари до зари, терпеть...

— Ты где? — я смотрела, как мой муж, в обнимку с худощавой брюнеткой, выходит из соседнего подъезда и идёт по направлению к машине. — Как где? В офисе конечно же! У тебя что-то случилось? Хочешь я заеду? Он подвёл девицу к передней пассажирской двери и смачно сжал всей пятернёй её округлую ягодицу. Брюнетка в ответ чмокнула Сержа прямо в губы и скрылась из моего вида, на удобном сидении. — Заезжать никуда не надо, — ледяным голосом отчеканила я, — поверни голову назад. *** Я знала что такое...

Моя жизнь похожа на идеальную картинку. Идеальный муж-генерал. Идеальный дом. Идеальный сад, в котором мне нравится возиться. Сказка. Но сказкам суждено рушиться. Это и происходит, когда я отвечаю на звонок в телефоне мужа. «Милый, тебя сегодня ждать? Я купила красное белье. Кружевное. Тебе должно понравиться.» Теперь у меня одно желание — уйти. Но что делать, если поймают?

— Дам вам дельный совет, пацаны, оставьте девушку в покое и валите своей дорогой, — абсолютно ровный тембр звучит довольно внушительно. Следом за таинственным голосом из темноты появляется силуэт. Высокий широкоплечий мужчина, одетый в безразмерное худи и с натянутым на голову капюшоном. Лица его при освящении уличного фонаря разглядеть не удается. Но даже так одно можно сказать точно: от незнакомца веет опасностью. — Слышь, защитничек, иди-ка ты, пока цел, а мы тут сами разберемся, —...

— А почему тебя это так триггерит? — Ты хотя бы знаешь, что означает это слово? — прищурилась она. — Я знаю много умных слов. Но давай зайдем с другого конца. Почему я должен впрягаться за чужого мне ребенка? — Нет чужих детей. Фантастически упрямая. Или блаженная. И надо просто попрощаться, встать и уйти. Но вместо этого Влад говорит и делает другое: — А какие-нибудь разумные аргументы у тебя есть? Я готов выслушать. В тексте есть: противостояние, сложные отношения, беременность ...

— Пасуй сюда! — услышала и обернулась. Прошла метров пятьдесят и вниз посмотрела. Рома в термобелье и шортах играл в футбол с каким-то мальчиком. — Пап, смотри какой удар! Пап? Я осмотрелась даже — они были вдвоем. И я не понимала, кто отец этого мальчика?! — Ты точно будешь чемпионом! — крикнул мой муж. Это было так… Так восторженно и одновременно нежно. Я сглотнула вязкую слюну, но тревога уже расползалась по телу. И душе. — Иди сюда. — Ну и скорость у тебя, сын! — восхитился, а я кажется...

Сьюзан Элизабет Филипс  - автор бестселлеров, получивших премию "Нью-Йорк Таймс". Первую свою книгу она продала через три недели после того, как та была предложена издателю. Предложенная вниманию читателей биография ничем не выделяется из ряда историй, которые рассказывают о себе другие романистки: семья как жизненная доминанта, тоска в период "вскармливания младенцев", и бешеный успех первого романтического шедевра, написанного от скуки и желания напомнить миру о своем существовании. Книги...