Светлана

Он пострадал от рук женщины и теперь ненавидит их всех, уйдя с головой в бизнес. Она сделала себя сама, имеет прозвище Люся-Железобетон, хватку бультерьера и устала от мужчин-шовинистов. Оба успешны и состоятельны, и оба не верят в любовь и своё светлое будущее в семье.

– Я подарю вам коллекцию автомобилей, а вы поможете мне. Сыграете роль моего любовника. – Предлагаете сделку? Сердце колотится как ненормальное, но отступать я не намерена. – Именно так. – И зачем вам нужен этот цирк? – Хочу отомстить мужу. Неважно... Так как? Согласны? – А знаете, Арина... Он наклоняет голову вбок и смотрит прямо на меня. Радужка его зрачков становится совсем тёмной… – Я согласен. Пожимая огромную горячую ладонь, я даже не представляю, чем обернётся для нас...

Она считает его мертвым. Он считает ее счастливой. Она научилась выживать в мире без частных джетов и бриллиантов. Он превратился в монстра в дорогом костюме. Она его ненавидит. Он разучился любить. Но однажды… — Я бы никогда не пришла к тебе по своей воле, Аггер. — Это — не тот человек, которого я когда-то любила. Хотя похож на него так сильно, что мое сердце снова начинает кровоточить. — Но ты здесь. — Потому что только ты можешь мне помочь. — В таком случае, Санни, — он скрещивает...

Жизнь Виолетты — это огонь, яркий и беспощадный. Она стриптизерша, привыкшая к свободе и иллюзиям ночного Нью-Йорка, но в один вечер её мир рушится. Энтони Скалли, холодный и безжалостный босс мафии, забирает её из клуба, как вещь, и делает своей собственностью. Теперь Виолетта — пленница в золотой клетке его особняка, где роскошь соседствует с жестокостью, а каждое неповиновение карается болью. Но Энтони — не просто тиран. Он человек, за чьей маской скрывается буря противоречий:...

— Я ухожу, — муж говорит буднично, нетерпеливо. — Лер, я ухожу от тебя... Помешиваю кофе. Ложечка застывает в руках. В комнате повисает гнетущая тишина. Она неприятно давит на меня. — Куда уходишь? — мой голос становится хриплым. — Я изменил тебе, Лера, — Саша так быстро говорит, словно заучил эту речь. — Только давай без истерик. Я не хочу быть последним гадом, который спит с любовницей за спиной у жены... — Не продолжай... — шепчу, всматриваясь в любимое лицо мужа. — Лер, я знаю, как...

– Ты должна выйти замуж за его сына… – Что? Это шутка такая? – Увы… Так, спокойно, Настя, спокойно! – Ну, во–первых, – начинаю осторожно, правда, мгновенно накаляюсь, понимая, что все серьезно, – я замуж ни за кого не собираюсь ближайшие лет пять. Во–вторых, если уж и соберусь, то за того, кого Я выберу, а не ТЫ, папа. А в–третьих… мама бы так со мной никогда не поступила! – Настя, пойми… – Не хочу я этого понимать! – срываюсь на крик. – Он страшный человек! – тоже кричит отец, багровея. ...

Ася мечтает о большом балете, но жизнь готовит ей совсем другую сцену. Предательство близкого человека, удар судьбы, перевернувший всё, и долг, который нужно отдать любой ценой, толкают девушку на отчаянный шаг. Чтобы спасти семью, она соглашается на сомнительную работу в элитном клубе, даже не подозревая, что первая же ночь станет точкой невозврата. Клим — хозяин клуба, мужчина, привыкший всё контролировать и не позволяющий чувствам управлять собой. Случайная встреча давно оставила в его душе...

- Я люблю тебя. Я правда тебя люблю. Ты моя семья. Ты самый близкий человек. Но знаешь... мне не хватает. Воздуха. Страсти. Остроты. - Остроты, – повторила за ним Лена. Слово было чужим, холодным, не из их лексикона. - Я хочу предложить... - Марк наконец поднял на неё глаза. - Я хочу предложить тебе открытые отношения. - Что? - Открытые отношения, это сейчас модно, - повторил Марк спокойно, как будто говорил не об их браке, а обсуждал прогноз погоды. - Это когда брак остается, семья...

Нежно, проникновенно, трепетно. Больно. *** Возвращение домой должно было стать спасением: тишина, исцеление, шанс начать всё сначала. Но покой оказался хрупкой иллюзией, и рассыпался в прах в тот миг, когда появился ОН. Младший брат подруги. Тот, кого она когда‑то едва замечала, теперь заполняет собой всё... медленно и неотвратимо: взглядом, от которого по спине бегут мурашки, голосом, что вибрирует где‑то внутри, едва заметным касанием пальцев, оставляющим след, будто клеймо. Она выстроила...