Наталья Александровна Тихоненко

- Я понимаю, что два года назад сделала тебе очень больно… - Больно? – Матвей стискивает зубы и идеальные черты лица морщатся. – Много на себя берешь, Свободина. - Тогда зачем ты меня мучаешь? – непонимающе спрашиваю, собирая свои вещи по комнате. - К чему эти встречи? Отпусти и иди к жене. - Мою супругу не трогай. Я ее люблю. Прикрываю глаза, чтобы сдержать досадные слёзы. - А ты будешь делать то, что я сказал, - договаривает он. Два года назад я разрушила его мир и оставила умирать...

- Пошла вон, Арина, - кивком указывает на дверь. От страха и острой боли не могу дышать. Его глаза снова холодные и пустые. На лице брезгливая маска. Ни намёка на прошедшую ночь и то, что еще пару дней назад в любви признавался. - Я не виновата, Арс,- сбивчиво шепчу. - Ты… утверждал, что каждый человек имеет право на защиту. В меня летит нижнее бельё и мятое платье. - Ты не человек! – цедит он глухо. – И тебе придётся за всё ответить… Кто бы мог подумать, что опытный адвокат...

- Ты предлагаешь мне отношения без обязательств? - говорю, поглаживая его плечи. - Не будем отказываться от того, чего мы оба желаем, Ксения, - отвечает хрипло, проезжаясь глазами по моему полуобнаженному телу. Слегка приобнимая, продолжает: - Только выбрось из своей головы мечты про свадьбу, детей и прочую херню... Трусь носом о его шею, вдыхаю аромат туалетной воды. - Господи, ну откуда столько уверенности в себе, Глеб? - Никаких ограничений, выноса мозга, ревности, -...

— Колясочник я теперь… Это непросто принять капитану спецназа, инструктору по выживанию Дмитрию Литвину. Особенно, когда невеста даёт заднюю, узнав, что ее "богатырь", вероятно, не сможет ходить. Литвин уезжает в глушь, не желая ни с кем общаться. И глядя на соседский заброшенный дом, вспоминает подружку детства. "Татико! В какие только прегрешения не втягивала меня эта тощая рыжая заноза со смешной дыркой между зубами. Смешливая и нелепая оторва! Вот бы увидеться хоть раз взрослыми…" И...

— Что у вас с Таисией, сын? — Ничего серьезного. — Это безответственно. Полагаю, Валеевых не очень устраивает, что ты решил «поматросить и бросить» их единственную дочь. Тая Валеева — как Барби. Охрененная, стройная блондинка с шелковистыми волосами до пояса. Её тело идеальное, мягкое и податливое, а что там внутри? Об этом не думал!.. — Ну, и что ты предлагаешь? — усмехаюсь. — Я её не люблю. — Женись, а любовь придет… — Отец… Помнишь, ты говорил, что просто физически не в силах полюбить...

Лев Демидов, моя первая любовь и главное жизненное разочарование, теперь мой препод. Вау. Как в это поверить?.. Позапрошлой зимой я в буквальном смысле сбила его с ног и... заморозила в сугробе. Хотя горячим этот парень никогда не был. Бездушный. Холодный. Лёд. Просто идеальная глыба льда в деловом костюме и модных очках... Когда Лев Викторович внимательно смотрит на меня в заполненной студентами аудитории, мне хочется немедленно встать и отогреть его сердце. Но я всего лишь первокурсница,...

— Ты смеёшься надо мной, Громов? — говорю с лёгкой улыбкой, качая головой. — Мы слишком разные! — Конечно! Ты женщина, я мужчина. Это естественно, — продолжает, подходя ко мне всё ближе. — Я не об этом, Андрей, — останавливаю его, жестом руки. — Ты опять забудешь про меня, просто выкинешь, как собачонку, а я?? Снова разобьюсь на кусочки... — Я смотрю, ты быстро нашла КТО соберёт этот пазл, дорогая? — цедит сквозь зубы. — Целый год спала с Измайловым... Схватив за локоть поднимает меня со...

Я влюбилась в него еще в восемнадцать, а он предложил стать друзьями. После одной ночи я оборвала все связи. Теперь у меня есть моя Мия. А он вернулся. Зачем?

Мирон Громов был в моей жизни всегда… Этого дерзкого красавчика я считала своей собственностью, пока он… по-настоящему не влюбился. Не в меня! – Прости, моя Мия, – написал Мир в финальном сообщении. – Больше не твоя, – ответила я подонку рыдая. Он счёл нашу первую любовь никчёмной пустышкой. Значит, я тоже забуду! Вырву из сердца растоптанные чувства и отдам их другому. Например, старшекурснику-мажору. Вот только Громова такой вариант решительно не устраивает… но разве это...

Последний мерзавец – так шептались о моем сводном брате в городе. Однако репутация дебошира и бабника лишь подогревала интерес к нему женской половины населения. Дамы любили его так же сильно, как их мужья ненавидели. Однажды очередь дошла и до меня, и теперь я не знаю, как жить дольше. – Значит, все, что говорили о вас, это правда?! – мечусь взглядом между ними двумя. – Все это время вы встречались за моей спиной?.. Илья молчит. Шевеля челюстью, мрачно смотрит на меня и молчит.