А вот когда все это добро привезли в отдел, сгрузив добытое посреди лаборатории, то я услышала потрясенное Хука: – У меня дежавю… Столько мешков разом я видел лишь однажды: когда ко мне приехали разом все родственники ж-ж-жены...– И что вы с ними делали? – поинтересовалась я.
– С кем? – все еще гипнотизируя взглядом груду посреди лаборатории, заторможенно вопросил тролль. – С родственниками, – пришлось пояснить.
– Пытался не убить, – честно отозвался Хук. Со мной, судя по тому, как нервно тролль забарабанил пальцами по столу, он старался сейчас сделать то же самое.
Хук наклонился куда-то под стол и положил передо мной… здоровенный разводной ключ, потом извлек из короба на полу кувалдометр, мультифазную отвёртку… в общем, классический набор ремонтника, а не набор артефактов для эксперта...– Какой эксперт, такие и артефакты, – припечатал тролль...Хук сам быстренько сгрузил все инструменты в мешок и вручил тот оборотню... – Что в мешке, малышка? – подмигнув, вопросил один из офицеров, сверкая белозубой улыбкой. – Самые надежные из амулетов и артефактов. И все – с широким профилем применения, – не моргнув глазом ответила я. А я решила, что слова – это хорошо, а демонстрация – лучше. И, активировав все энергетические точки, тут же вспыхнувшие вокруг запястья и пронзившие мою руку болью, достала кувалдометр со словами: – Вот это, например, амулет сразу и от прикипевших деталей, и от потенции…– Может, для? – спросил кто-то со смешком, видимо сразу не разглядев «прибор», и тут же осекся.
Звонок будильника был подобен выстрелу. И, как полагается всякому порядочному человеку, в которого запустили пульсаром, я, конечно же, не подорвалась с постели, а продолжила лежать, словно убитая. Но въедливый звук хроносов, поставленных для того, чтобы не опоздать на стажировку, не на час пораньше, а на поверхность повыше – на шкаф, – спустя несколько минут все же заставил меня восстать из кровати. Как итог – мое утро началось лишь с четвертой попытки, когда я наконец смогла дотянуться до трындозвона.
Именно благодаря его стараниям в группе из семи поступивших девушек осталось всего две. Я, оба раза сдававшая его предмет при комиссии из нескольких преподавателей, и дочь главы министра финансов. Ей профессор в зачетке вывел с первого раза «удовлетворительно». Вот только не знаю, при этом что больше скрипело: ручка о бумагу или его зубы.
– А где ты была, дочка? – произнеси он это другим, подозрительным, особым «нотационно-родительским» тоном, который практикуют в других семьях, и я бы замерла, насторожившись, замкнулась. Но в его голосе было лишь дружеское любопытство. Без осуждения. Как всегда.
Ну и я, как всегда, рассказала все, без утайки.
Отец хмурился, но не осуждал. Лишь под конец сказал:
– Понял, если спросят, где ты была сегодня ночью, отвечу, что мы вместе смотрели фильм. До… – Он глянул на часы и закончил: – …трех утра
– Пап, ты сегодня хотя бы завтракал?
И, увидев, как серьезно он задумался, поняла: нет. Совсем нет. И, не дожидаясь ответа, укоризненно добавила:
– Тогда пошли ужинать.
И пусть дара артефактора во мне была всего капля, но к ней я прибавляла все девяносто девять капель пота и добивалась результатов там, где более одаренные чародеи пасовали.
– Держи, я твою обувь нашла!
– Лучше бы мои мозги. Я их точно тоже где-то посеяла, раз во все это вляпалась, еще и тебя втянула…–
– Иногда так тяжело проявлять участие, когда к тебе идут с одними проблемами, но никому нет дела до того, что на душе у тебя.
– Для этого есть семья, – ответила я и взяла два бокала с подноса проходящего мимо официанта, подав один из них Яру. – Родной человек всегда выслушает тебя и поймёт.
– Ах, какой красавец!
– И самое главное – не женат!
О да, лучшее достоинство мужчины – свобода.