РЫБКА

— Мам, я вернулся! Войдя в дом, я замер, натолкнувшись на взгляд синеглазой незнакомки. А она побледнела как полотно и начала жадно рассматривать мое лицо. — Володя? — выдохнула пораженно, а потом сорвалась с места, обняла за шею и начала зацеловывать мои глаза, щеки, губы… — Володенька, Вова, милый мой, родной… Господи, ты живой, живой… Ошарашенный мозг завис, пытаясь понять, что происходит и почему меня целует незнакомая девушка. Но выяснить я ничего не успел. Потому что она внезапно...

— Что происходит? — в шоке смотрю на девушку с выпирающим животом и на своего мужа, стоящего рядом с ней. — Здравствуйте, — тоненьким голосом произносит она. — А мы тут теперь жить будем, — ошарашивает меня муж. — Олечку выгнали из дома. Поэтому идти нам некуда. Пока поживём у нас, а потом продадим квартиру, — он завозит чемодан девочки. — Давай, Оль, раздевайся… *** Сбежав от мужа-изменника и его беременной любовницы, я попала в руки… самого настоящего дровосека… — Вы… вы что-то не поняли…...

– Это ты использовал меня как ширму, Саша. Удобная жена, без родственников, без претензий. Идеальная картинка для твоих родителей и друзей. Сам же мне вчера сказал. А я, дура, верила в твоё «всегда»! Мой голос дрогнул на последнем слове, и я замолчала, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Но я не позволю им пролиться. Не перед ним. – Ты всё сказал? - я выпрямилась, глядя на него с холодной насмешкой. - Тогда вали обратно к своей «настоящей женщине». И не забудь постирать её халатик -...

— А что я по-твоему должен был сделать? Бросить своего ребенка на произвол судьбы? — У тебя в принципе не должно было быть тайного ребенка, Матвей! — голос срывается. Вся моя выработанная годами уверенность трещит по швам. — Слушай, Вер, давай без истерик. Он уже есть. Ну ошибся. Ну бывает. Я же мужик, в конце концов. Давай сделаем вид, что ничего не было. Между нами ничего не изменится. ▪️▪️▪️ Почти двадцать лет барака, и я узнаю, что восемь из них муж врал мне каждое утро. Восемь лет...

— Диагноз подтвердился. У нашего сына обычная аллергия. Я знаю этот голос. Максим. Мой муж и сейчас он говорит не со мной, а с сестрой моей лучшей подруги. — Что значит… у НАШЕГО сына? — переспрашиваю, привлекая его внимание. ▪️▪️▪️ Пятнадцать лет брака. Двое детей. А у него вторая семья и маленький ребенок. И я узнаю об этом вот так. Случайно. В коридоре клиники. Когда уже слишком поздно.

Он грозно сводит брови у переносицы. На высоком лбу появляются складки. Ему не нравится, что есть посторонний свидетель его безумства. — Уходи. Это не твоё дело. Мы поговорим утром! — Утром? — я делаю ещё шаг. Теперь между нами всего пара метров. — Какое мне дело до того, что ты сделаешь утром? Я приехала на свою дачу. И вижу, что из неё устроили притон. С участием моего мужа и этой особы. Катя резко встаёт. Халат сползает с покатого плеча. — Особы? — визгливый голос режет слух. — Вы пожили...

«А вы мой папа?» – невинно спросил мой сын, глядя на монстра, от которого я бежала все 5 лет. Он нашел нас. Властный, безжалостный и красивый, как дьявол. Он не знает, что в ночь, когда родился Миша, я видела его в постели с моей сестрой. – Ты заплатишь за то, что украла моего наследника, – пророкотал Дмитрий, игнорируя сына и впиваясь взглядом в меня. Он забрал нас силой. Он думает, что я – лживая предательница. Но правда в том, что предателем был он. ▪️▪️▪️ ➤ Властный и жестокий (на первый...

— Света, день просто кошмарный! — сетовала она. — Утром кофе опрокинула на блузку! Новую, дорогущую! В ее досаде слышалась искренняя растерянность, и я едва сдержала улыбку. Вселенная порой обладает тонким чувством иронии. Особенно когда кто-то очень осторожно ослабляет крышку кофеварки в офисной кухне, ровно настолько, чтобы от малейшего неосторожного движения она открылась, выплеснув содержимое на безупречную блузку безупречной любовницы моего мужа. — И вся неделя наперекосяк! Вчера ручка в...

За столиком сидел он. Мой муж. А напротив девушка моложе нашей дочери. Петр держал ее руку в своей и смотрел на нее так, как когда-то смотрел на меня. Симпозиум в Москве. Плохой кофе. Фикус, который я должна была полить. Ложь. Каждое слово, сказанное им сегодня утром, было ложью. Мои руки сами взяли тарелку с тыквенным супом — его любимым. И опрокинули ему на голову. Оранжевая масса потекла по его лицу, заляпала очки и дорогой пиджак. Наша история закончилась. Но моя только начиналась.

— Я заберу у тебя дочь! — выкрикнул он, хватая меня за руку, когда я попыталась пройти мимо. Его пальцы больно впились в кожу, наверняка останутся синяки. Но страшнее физической боли были его слова — они ударили под дых, выбивая воздух из лёгких. Мгновение паники — ледяной, парализующей — сменилось такой яростью, какой я никогда в себе не знала. — И что ты с ней будешь делать? — я презрительно хмыкнула, высвобождая руку. — Ты, который не помнит, в какой группе она в саду? Который не знает,...