Старшина выглянул из каптерки и рявкнул: «Киселев — к барьеру!». Ему нравилось это выражение. «К ноге!» звучало унизительно и он использовал его только когда кто-то круто накосячил. Чтобы виновный заранее знал, что его сейчас будут дрессировать, раз сам башкой думать не умеет. А «К барьеру!» - отдавало дуэльным кодексом, мушкетерами и звоном шпаг, и намекало - разговор пойдет почти на равных.
Организм привык уже вставать в определенное время, поэтому хуже нет, чем посреди ночи просыпаться.
Если Начштаба был, по военным меркам, человеком пожилым, то заведующий подсобным хозяйством прапорщик Митрофанов — вообще ископаемым. Поговаривали, что он то ли строил эту часть, то ли вообще — часть вокруг него построили.
Сзади послышался мягкий шлепок и тихое, похожее на смех, шипение. Ужастики, которые продавали на автовокзале с лотка, подсказывали, что в таком случае надо медленно обернуться и сделать тупое лицо. Если ты — главный герой, тебе все равно ничего не будет. Если не главный — тебя все равно ничего не спасет.