Кажется, я сейчас придушу собственную сестру! Ладно, Динару она не сказала, но мне-то могла сказать… что я в рыжего влюбилась…
– Утыррка очень хочет с шенге, – призналась я, – но тут муж… Утыррки…– Какой именно? – устало поинтересовался шенге.Я смущенно покраснела и ковырнула носком мрамор двора… действительно, хороший вопрос.
сравнении с ней – ты уродлива до безобразия.Не сомневалась даже! Я в сравнении со многими уродлива до безобразия, и ничего, живу как-то! Процветаю даже… временами. Когда замуж не выхожу.
Рыжее чудовище ехидно рассмеялось.– Отпусти! – прошипела смущенная я.А Динар сжал сильнее и прошептал:– Нет, родная, прости, но тебя я не отпущу даже под страхом смертной казни.
Следуя по длинному коридору, я все никак не могла понять – для чего нашему всемогущему двадцать семь спальных комнат в личное пользование? Или старость не радость, а склероз у нас таки присутствует, и посему только этаж помнить и способны, а расположение спальни – нет?
Мейлина, что тебе непонятно? Хороший кесарь – мертвый кесарь. Как видишь, все предельно ясно.
И что же мешает моей юной супруге осознать факт своего замужества? Стоило бы смолчать, особенно учитывая вчерашнюю демонстрацию силы, но я отчего-то сказала: – Народонаселение вашей спальни!
Тяжело вздохнув, я хмуро добавила: – Голову ему нужно было рубить. Голову! Чем они думали?! Орки переглянулись, потом один из белых хрипло спросил: – Утыррка дочь Джашг? – Приемная, – Та Шерр смотрел на меня, посмеиваясь.
– Утыррка помнит мудрость земли? – Да, – кратко ответила я, храня этот маленький секрет лесных. Мне улыбнулись Рхарге и остальные орки моего племени. Они поняли, о чем речь. Мое племя! Да, это гордость, каюсь.
– Тебя пытались отравить, нежная моя. – Он вновь улыбнулся… ласково. Мне вдруг стало жаль тех, кто пытался… – Поздно, – обрадовал супруг, – там жалеть уже некого.
Что?! – от таких новостей я чуть не упала. Придворные дамы удержали. А я все думала, зачем матушке столько фрейлин? Вот, оказывается, какая у них основная функция – подпорки из них отличные получаются.
«Государство – это я, я – это государство»
– Айсира Катриона, – низкий, гораздо более низкий, чем ранее, поклон. – Приношу вам свои соболезнования. – По поводу бракосочетания? – уточнила я. – Полагаете, следовало бы поздравить?
– Всегда знал, что принцессы капризные, но я-то был убежден, что ты особенная! – Я особенная… во всем, что не касается комфортности проживания.
– Кат, в большинстве человеческих поступков логика отсутствует как таковая, усвой уже, наконец.
я не сбежала из дворца в страхе перед собственным супругом… Я произвела тактическое отступление, вот.
Поведай, нежная моя, что отличает большинство плохих правителей? Ответ я знала превосходно: – Тщеславие, нежелание принимать ответственность на себя и как следствие – неуверенность в собственных решениях.
менее всего я расположена бежать к супругу вопя: «Спасите, убивают, причем даже не вы! Непорядок!»
Понимаешь, Динар. Просто ты весь рыжий… и волосатый. Ты весь рыжий и волосатый орк. И весь рыжий. И весь волосатый. И вдобавок ко всему еще и огненный. Но помимо указанных выше недостатков ты еще и дурак!
Мужчины, Кат, странные существа – чем дольше они рассказывают о любви, тем сильнее привязываются к той, кто умеет слушать.
зло, когда становится привычным, воспринимается как само собой разумеющееся.
Ничто не старит женщину так, как безутешное горе…
ты невыносима. «Меня носить и не нужно, меня желательно просто отпустить, и я сама уйду!»
А я стояла, смотрела и все никак не могла понять – неужели настолько страшненьких и толстеньких тоже любят? Да еще и так самозабвенно.
И пусть будет, что будет, по крайней мере, лучше проявить изрядную долю хамства, чем оставаться бессловесной жертвой обстоятельств!