Спарта выстояла под натиском орочьей волны.
Дорожная пыль осела и война подошла к концу.
Но значит ли это что можно теперь вздохнуть спокойно?
Как бы не так! На западе у соседей идёт гражданская война, а с севера приходят тревожные вести.
Новая угроза ещё не показала своего лица, но ясно одно - покой нам только снится!
Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века.
Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой.
Меня принимают за лекаря.
А всё потому, что мир болен.
И пришло время сильнодействующих средств.
Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века.
Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой.
Меня принимают за лекаря.
А всё потому, что мир болен.
И пришло время сильнодействующих средств.
Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века.
Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой.
Меня принимают за лекаря.
А всё потому, что мир болен.
И пришло время сильнодействующих средств.
Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века.
Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой.
Меня принимают за лекаря.
А всё потому, что мир болен.
И пришло время сильнодействующих средств.
Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века.
Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой.
Меня принимают за лекаря.
А всё потому, что мир болен.
И пришло время сильнодействующих средств.
Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века.
Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой. Меня принимают за лекаря.
А всё потому, что мир болен.
И пришло время сильнодействующих средств.
Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века.
Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой.
Меня принимают за лекаря.
А всё потому, что мир болен.
И пришло время сильнодействующих средств.
Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века.
Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой.
Меня принимают за лекаря.
А всё потому, что мир болен.
И пришло время сильнодействующих средств.
Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века.
Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой.
Меня принимают за лекаря.
А всё потому, что мир болен.
И пришло время сильнодействующих средств.
Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века. Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой.
Меня принимают за лекаря.
А всё потому, что мир болен.
И пришло время сильнодействующих средств.
Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века.
Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой.
Меня принимают за лекаря.
А всё потому, что мир болен.
И пришло время сильнодействующих средств.
Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века.
Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой.
Меня принимают за лекаря.
А всё потому, что мир болен.
И пришло время сильнодействующих средств.
Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века.
Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой.
Меня принимают за лекаря.
А всё потому, что мир болен.
И пришло время сильнодействующих средств.
Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века. Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой.
Меня принимают за лекаря.
А всё потому, что мир болен.
И пришло время сильнодействующих средств.
Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века.
Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой.
Меня принимают за лекаря.
А всё потому, что мир болен.
И пришло время сильнодействующих средств.
Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века.
Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой.
Меня принимают за лекаря.
А всё потому, что мир болен.
И пришло время сильнодействующих средств.
Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века.
Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой.
Меня принимают за лекаря.
А всё потому, что мир болен.
И пришло время сильнодействующих средств.
Я лёг в свой склеп передохнуть на пару десятков лет, но когда проснулся, прошли века.
Мой замок разрушен, клан исчез, а некромантов все считают детской сказкой.
Меня принимают за лекаря.
А всё потому, что мир болен.
И пришло время сильнодействующих средств.
Создавать Империи — это как кататься на велосипеде. Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы.
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан! Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и… Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить. Но нужно спешить. Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот. И только я знаю, как выиграть войну с ними.
Создавать Империи — это как кататься на велосипеде.
Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан!
Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и…
Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить.
Но нужно спешить.
Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот.
И только я знаю, как выиграть войну с ними.
Создавать Империи — это как кататься на велосипеде.
Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан!
Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и…
Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить.
Но нужно спешить.
Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот.
И только я знаю, как выиграть войну с ними.
Создавать Империи — это как кататься на велосипеде. Трудно только в первый раз. Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан! Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню! Дайте мне боярышню-магичку и… Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить. Но нужно спешить. Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот. И только я знаю, как выиграть войну с ними.
У соседа в саду яблочки всегда слаще.
Особенно если это знаменитые спартанские яблоки из которых делают Системный Сидр.
Как тут удержаться от соблазна?
Особенно, если сам сосед загулял где-то за морями.
Вот только подзабыли враги, что рука у Лорда Шурика тяжёлая, а память хорошая!
Король умер, да здравствует Король!
Спарта больше не окраина, а столица Степи.
Но вместе с властью приходит и зависть.
Снова Спарту со всех сторон окружают враги.
Прекрасно!
Значит можно наступать в любом направлении!