Цитаты из книг
«Вот мы — дуры, женщины, ей богу, выбираем яркого, мужественного, всю жизнь стараемся соответствовать, подбадриваем его, помогаем взлететь, а нужно выбирать мягкого и теплого, чтобы он нас согрел и старался для нас»
– Лариса, давай поговорим, – преграждая мне путь, стоит упрямо на своем Богдан. – Не о чем, – отмахиваюсь от него, пытаясь обойти бывшего. – Есть. – Нет, Богдан, нет между нами уже ничего, что можно было бы обсудить. Мы чужие друг другу люди. Ты свой выбор сделал, еще когда я в больнице лежала. Нашел себе помоложе и сбежал, – говорю холодно, открыто смотря в льдисто-синие глаза мужчины. – Я совершил ошибку, с кем не бывает? – хмурит лоб бывший муж, беря меня за руку. – Тем более раньше ты не...
Но суровая реальность нашей жизни такова, что даже самое сильное и красивое чувство чисто физически не способно выдержать восемь долгих лет глухого молчания, предательства, тупой боли и идиотских, неправильных решений, принятых в одиночку.
Такая любовь не заканчивается по щелчку пальцев в один прекрасный день, она не умирает мгновенно. Нет. Она медленно, капля за каплей, истекает годами.
И однажды, когда процесс окончательно завершается, на её пепелище не остается никакой ненависти. Остается только тихая, светлая и немного грустная память о том, что когда-то очень давно двое глупых людей безумно любили друг друга.
Но в этой реальности они уже совершенно точно никогда не смогут полюбить друг друга снова...
– Чей это пацан?! – орёт не своим от злости голосом мужчина, сжимая в огромном кулаке футболку моего сына. «Твой», — хочется выплюнуть ему в лицо. Но я молчу. Потому что мужик в бешенстве — мой бывший, Илья Кравцов. Тот самый, кто много лет назад сказал по телефону, что полюбил другую и бросил меня беременную. А теперь жизнь свела нас снова. Что с лицом, милый? Не ожидал, что буду лучше и краше с годами? Так что теперь не ходи за мной. Не смотри волком. И не пытайся вернуть...
– Знаешь… есть в этой жизни одна очень странная, идеализированная вещь... Все вокруг в один голос поют, что настоящая любовь, она, дескать, вечная, бессмертная и способна пройти через любые преграды. ... любовь - она, как ни крути, живая. А всё живое можно очень легко убить. Её можно методично задушить предательством, добить глухим молчанием, разорвать годами разлуки и выжечь постоянной, тупой болью. Настоящая любовь, она хрупкая. И проверку суровым реализмом выдерживает далеко не каждая.
– Чей это пацан?! – орёт не своим от злости голосом мужчина, сжимая в огромном кулаке футболку моего сына. «Твой», — хочется выплюнуть ему в лицо. Но я молчу. Потому что мужик в бешенстве — мой бывший, Илья Кравцов. Тот самый, кто много лет назад сказал по телефону, что полюбил другую и бросил меня беременную. А теперь жизнь свела нас снова. Что с лицом, милый? Не ожидал, что буду лучше и краше с годами? Так что теперь не ходи за мной. Не смотри волком. И не пытайся вернуть...
только учти, что простить и забыть — это совершенно разные вещи.
– Чей это пацан?! – орёт не своим от злости голосом мужчина, сжимая в огромном кулаке футболку моего сына. «Твой», — хочется выплюнуть ему в лицо. Но я молчу. Потому что мужик в бешенстве — мой бывший, Илья Кравцов. Тот самый, кто много лет назад сказал по телефону, что полюбил другую и бросил меня беременную. А теперь жизнь свела нас снова. Что с лицом, милый? Не ожидал, что буду лучше и краше с годами? Так что теперь не ходи за мной. Не смотри волком. И не пытайся вернуть...
Мужчина уходит и у него всегда есть шанс построить ещё одну жизнь. Женщина уходит и тащит за собой всё, что есть. Детей, болезни, кредиты, свои страхи.
И общество каждый раз кивает: ему – «ну что, нашёл себе помоложе – красавчик», ей – «сама виновата, надо было лучше выбирать».
– Я беременна.
– Что ты сказала?
– Я... Я беременна, Гордей.
Муж резко подходит ко мне, нависает.
– Я против этого ребенка. Категорически. Я не могу позволить, чтобы ты... Я тебя люблю. И мне не нужно детей.
А после я узнаю, что молоденькая деваха родила ему дочь...
Не нужна я?
Не нужен мой ребёнок?
Я подниму, выращу, выведу в люди сама. Мы обойдёмся без тебя.
И когда ты вдруг всё осознаешь, — будет поздно. Меня уже не вернуть...
И самое «вкусное» – комментарии от тех самых завидных холостяков:
– Ой, я бы с ребёнком уже не полез, – фыркают недовольно. – Мне бы чистый лист…
Чистый лист, ага.
Удобная фантазия для тех, кто не хочет ответственности, но хочет, чтобы всё вокруг было стерильно и без следов чужой жизни.
Как будто люди – это не живые, раненые, уставшие, а какие-то бездушные товары на полках. Этот уже был в употреблении, этот с пятнышком – фу, не возьмём.
– Я беременна.
– Что ты сказала?
– Я... Я беременна, Гордей.
Муж резко подходит ко мне, нависает.
– Я против этого ребенка. Категорически. Я не могу позволить, чтобы ты... Я тебя люблю. И мне не нужно детей.
А после я узнаю, что молоденькая деваха родила ему дочь...
Не нужна я?
Не нужен мой ребёнок?
Я подниму, выращу, выведу в люди сама. Мы обойдёмся без тебя.
И когда ты вдруг всё осознаешь, — будет поздно. Меня уже не вернуть...
Подорванное доверие мгновенно не лечится.
Есть вещи, которые нельзя просто легко забыть и простить. И всё, что я могу, это обозначить позицию и потом подтверждать её делом. Изо дня в день. Пока она сама не решит, что верит мне. Ну или... Пока окончательно не пошлет куда подальше.
– Я беременна.
– Что ты сказала?
– Я... Я беременна, Гордей.
Муж резко подходит ко мне, нависает.
– Я против этого ребенка. Категорически. Я не могу позволить, чтобы ты... Я тебя люблю. И мне не нужно детей.
А после я узнаю, что молоденькая деваха родила ему дочь...
Не нужна я?
Не нужен мой ребёнок?
Я подниму, выращу, выведу в люди сама. Мы обойдёмся без тебя.
И когда ты вдруг всё осознаешь, — будет поздно. Меня уже не вернуть...
Эта жизнь слишком хрупкая, чтобы лезть в неё своими грубыми лапами. Растёт — и слава богу.
– Я беременна.
– Что ты сказала?
– Я... Я беременна, Гордей.
Муж резко подходит ко мне, нависает.
– Я против этого ребенка. Категорически. Я не могу позволить, чтобы ты... Я тебя люблю. И мне не нужно детей.
А после я узнаю, что молоденькая деваха родила ему дочь...
Не нужна я?
Не нужен мой ребёнок?
Я подниму, выращу, выведу в люди сама. Мы обойдёмся без тебя.
И когда ты вдруг всё осознаешь, — будет поздно. Меня уже не вернуть...
Как мужик возвращает себе право быть рядом, если он сам это право когда-то спустил в унитаз? Подарками? Хрен там, это не покупается. Поступками? Да, но они не работают мгновенно, это не обезболивающее. Терпением? Наверное. Постоянством? Вот это уже ближе к истине. Но и тут нет никакой гарантии, ни одного страхового полиса.
– Я беременна.
– Что ты сказала?
– Я... Я беременна, Гордей.
Муж резко подходит ко мне, нависает.
– Я против этого ребенка. Категорически. Я не могу позволить, чтобы ты... Я тебя люблю. И мне не нужно детей.
А после я узнаю, что молоденькая деваха родила ему дочь...
Не нужна я?
Не нужен мой ребёнок?
Я подниму, выращу, выведу в люди сама. Мы обойдёмся без тебя.
И когда ты вдруг всё осознаешь, — будет поздно. Меня уже не вернуть...
Наше прошлое счастье не было фальшивым. Оно было просто молодым и самоуверенным. А теперь у нас появился шанс построить нечто иное: менее глянцевое, более честное, закаленное в огне испытаний. И именно эта возможность кажется мне сейчас единственным настоящим чудом.
– Я беременна.
– Что ты сказала?
– Я... Я беременна, Гордей.
Муж резко подходит ко мне, нависает.
– Я против этого ребенка. Категорически. Я не могу позволить, чтобы ты... Я тебя люблю. И мне не нужно детей.
А после я узнаю, что молоденькая деваха родила ему дочь...
Не нужна я?
Не нужен мой ребёнок?
Я подниму, выращу, выведу в люди сама. Мы обойдёмся без тебя.
И когда ты вдруг всё осознаешь, — будет поздно. Меня уже не вернуть...
Пожалуй, моя мудрая бабушка тогда была абсолютно права.
Не каждую разбитую чашку в этой жизни можно и нужно склеить — это правда. Но иногда чашка оказывается вовсе не разбитой. Иногда её просто слишком рано, поддавшись трусливой панике и гордости, списали со счетов, выбросив.
А любовь, соединенная перед Богом в самый темный час и сохраненная вопреки всей человеческой грязи, подлости и сомнениям, действительно что-то да значит на этой земле
– Ты же понимаешь… – девица кривит губы, окидывая меня оценивающим взглядом с ног до головы. – Пока мужики на передовой, дома их жёны ждут. А такие как ты... просто снимают напряжение. Ты удовлетворяла моего мужчину. Спасибо. Она кивает в сторону двери, и добавляет с широкой улыбкой: – Теперь свободна. Жена приехала. ▪️▪️▪️ Это не может быть правдой! Я выхаживала его, когда врачи говорили, что он может не дожить до утра. Мы венчались... И он клялся, что у него ни жен, ни детей нет! А...
Человек вообще, если разобраться гениальный мастер по нахождению благовидных оправданий для собственной душевной глухоты.
– Чей это пацан?! – орёт не своим от злости голосом мужчина, сжимая в огромном кулаке футболку моего сына. «Твой», — хочется выплюнуть ему в лицо. Но я молчу. Потому что мужик в бешенстве — мой бывший, Илья Кравцов. Тот самый, кто много лет назад сказал по телефону, что полюбил другую и бросил меня беременную. А теперь жизнь свела нас снова. Что с лицом, милый? Не ожидал, что буду лучше и краше с годами? Так что теперь не ходи за мной. Не смотри волком. И не пытайся вернуть...
Жизнь после прощения оказалась не сказкой, а обычной жизнью. С уроками, корзинами грязного белья, ссорой из-за того, что кто-то не закрыл зубную пасту, и поочерёдными ночами у простывшей Маши. Но фон поменялся. Вместо вечной обиды и подозрений появилась опора: мы друг у друга есть.
— Твоему сыну — два, а мы женаты четыре года. Значит, пока я выла в подушку, ты уже подсуетился и позаботился о наследнике, да? — Я понятия не имел, что Настя беременна, — бросает муж резко. — О, конечно, как удобно! Ты просто не знал, — я закатываю глаза. — Что ж. Поздравляю. Теперь у тебя есть сын. А жены больше нет. *** Узнав, что у мужа есть сын от бывшей, я не стала играть в счастливую семью. Подала на развод, собрала вещи и молча ушла. Ну, или почти молча разбила его любимую тачку....
— Мне всегда казалось: простишь — и будешь страдать, как дура. А уйдёшь, всё сожжёшь — и сразу станешь счастливой, свободной, красивой в закате. Но… нет.
— Твоему сыну — два, а мы женаты четыре года. Значит, пока я выла в подушку, ты уже подсуетился и позаботился о наследнике, да? — Я понятия не имел, что Настя беременна, — бросает муж резко. — О, конечно, как удобно! Ты просто не знал, — я закатываю глаза. — Что ж. Поздравляю. Теперь у тебя есть сын. А жены больше нет. *** Узнав, что у мужа есть сын от бывшей, я не стала играть в счастливую семью. Подала на развод, собрала вещи и молча ушла. Ну, или почти молча разбила его любимую тачку....
Понимание не равно прощению — это я знаю точно.
— Твоему сыну — два, а мы женаты четыре года. Значит, пока я выла в подушку, ты уже подсуетился и позаботился о наследнике, да? — Я понятия не имел, что Настя беременна, — бросает муж резко. — О, конечно, как удобно! Ты просто не знал, — я закатываю глаза. — Что ж. Поздравляю. Теперь у тебя есть сын. А жены больше нет. *** Узнав, что у мужа есть сын от бывшей, я не стала играть в счастливую семью. Подала на развод, собрала вещи и молча ушла. Ну, или почти молча разбила его любимую тачку....
Когда идёшь не той дорогой, жизнь ведь постоянно подкидывает сигналы. Преграды, странные совпадения, обострения, «случайные» потери. Что-то ломается, срывается, не складывается. Ты вроде бы строишь правильную картинку, а всё не так.
Но мы героически делаем вид, что это просто временные трудности. Не маршрут неправильный, а просто я мало стараюсь. И вместо того чтобы остановиться, развернуться, честно закрыть прошлое. Мы добавляем газу.
Может быть, нужно было именно это: вовремя остановиться.
— Твоему сыну — два, а мы женаты четыре года. Значит, пока я выла в подушку, ты уже подсуетился и позаботился о наследнике, да? — Я понятия не имел, что Настя беременна, — бросает муж резко. — О, конечно, как удобно! Ты просто не знал, — я закатываю глаза. — Что ж. Поздравляю. Теперь у тебя есть сын. А жены больше нет. *** Узнав, что у мужа есть сын от бывшей, я не стала играть в счастливую семью. Подала на развод, собрала вещи и молча ушла. Ну, или почти молча разбила его любимую тачку....
наши раны настолько глубоки, что даже объятия теперь причиняют боль.
— Твоему сыну — два, а мы женаты четыре года. Значит, пока я выла в подушку, ты уже подсуетился и позаботился о наследнике, да? — Я понятия не имел, что Настя беременна, — бросает муж резко. — О, конечно, как удобно! Ты просто не знал, — я закатываю глаза. — Что ж. Поздравляю. Теперь у тебя есть сын. А жены больше нет. *** Узнав, что у мужа есть сын от бывшей, я не стала играть в счастливую семью. Подала на развод, собрала вещи и молча ушла. Ну, или почти молча разбила его любимую тачку....
— Я всё время думал, что слова ничего не решают, — начинает тихо. — Что правильные поступки важнее слов. Но потом понял: молчание — это тоже ложь, хоть и не озвученная. Я слишком много молчал там, где нужно было говорить, и слишком много говорил там, где следовало молчать.
— Твоему сыну — два, а мы женаты четыре года. Значит, пока я выла в подушку, ты уже подсуетился и позаботился о наследнике, да? — Я понятия не имел, что Настя беременна, — бросает муж резко. — О, конечно, как удобно! Ты просто не знал, — я закатываю глаза. — Что ж. Поздравляю. Теперь у тебя есть сын. А жены больше нет. *** Узнав, что у мужа есть сын от бывшей, я не стала играть в счастливую семью. Подала на развод, собрала вещи и молча ушла. Ну, или почти молча разбила его любимую тачку....
Но есть вещи, которые сложно простить и еще сложнее принять, — говорю спокойно. — Только любви… бывает недостаточно для брака. Хоть как её измеряй.
— Твоему сыну — два, а мы женаты четыре года. Значит, пока я выла в подушку, ты уже подсуетился и позаботился о наследнике, да? — Я понятия не имел, что Настя беременна, — бросает муж резко. — О, конечно, как удобно! Ты просто не знал, — я закатываю глаза. — Что ж. Поздравляю. Теперь у тебя есть сын. А жены больше нет. *** Узнав, что у мужа есть сын от бывшей, я не стала играть в счастливую семью. Подала на развод, собрала вещи и молча ушла. Ну, или почти молча разбила его любимую тачку....
если любишь — отпусти. Потому что иногда рядом с любимым так больно, что не дышится.
— Твоему сыну — два, а мы женаты четыре года. Значит, пока я выла в подушку, ты уже подсуетился и позаботился о наследнике, да? — Я понятия не имел, что Настя беременна, — бросает муж резко. — О, конечно, как удобно! Ты просто не знал, — я закатываю глаза. — Что ж. Поздравляю. Теперь у тебя есть сын. А жены больше нет. *** Узнав, что у мужа есть сын от бывшей, я не стала играть в счастливую семью. Подала на развод, собрала вещи и молча ушла. Ну, или почти молча разбила его любимую тачку....
— Мне кажется, работа вообще не бывает приятной, бывает только терпимой или высокооплачиваемой. И то, и другое требует жертв.
— Твоему сыну — два, а мы женаты четыре года. Значит, пока я выла в подушку, ты уже подсуетился и позаботился о наследнике, да? — Я понятия не имел, что Настя беременна, — бросает муж резко. — О, конечно, как удобно! Ты просто не знал, — я закатываю глаза. — Что ж. Поздравляю. Теперь у тебя есть сын. А жены больше нет. *** Узнав, что у мужа есть сын от бывшей, я не стала играть в счастливую семью. Подала на развод, собрала вещи и молча ушла. Ну, или почти молча разбила его любимую тачку....
— Я давно понял, что гарантии — это ложь, которую мы продаём сами себе. А луна… она слишком далеко, чтобы её дарить. Свобода — вот что самое ценное. Свобода не притворяться, быть собой. А еще право выбора. Когда тебя не зажимают в жесткие рамки, а позволяют самому решать, что делать со своей жизнью.
— Твоему сыну — два, а мы женаты четыре года. Значит, пока я выла в подушку, ты уже подсуетился и позаботился о наследнике, да? — Я понятия не имел, что Настя беременна, — бросает муж резко. — О, конечно, как удобно! Ты просто не знал, — я закатываю глаза. — Что ж. Поздравляю. Теперь у тебя есть сын. А жены больше нет. *** Узнав, что у мужа есть сын от бывшей, я не стала играть в счастливую семью. Подала на развод, собрала вещи и молча ушла. Ну, или почти молча разбила его любимую тачку....
Посмотри вокруг, предают хороших, порядочных, умных баб. Которые мастерицы на все руки. За таких бы мужикам держаться руками и ногами, а они… — её губа начинает дрожать, и она отворачивается к окну, чтобы я не видела её глаз. — Реально, как дети малые. За фантиками, развлечениями бегут. А как хвосты прижмет, все разом осознают. Всем обратно надо. Выжгут все в душе, наплюют там и «прими меня, я всё осознал». А кто мне здоровье, слёзы мои и гордость вернёт? Кто позаботится обо мне? Будет переживать за меня? За то, как я в подушку рыдала, как душу на части рвала себе? Пока он радостно предавал, а я слезы лила и всему миру было на это плевать…
— Твоему сыну — два, а мы женаты четыре года. Значит, пока я выла в подушку, ты уже подсуетился и позаботился о наследнике, да? — Я понятия не имел, что Настя беременна, — бросает муж резко. — О, конечно, как удобно! Ты просто не знал, — я закатываю глаза. — Что ж. Поздравляю. Теперь у тебя есть сын. А жены больше нет. *** Узнав, что у мужа есть сын от бывшей, я не стала играть в счастливую семью. Подала на развод, собрала вещи и молча ушла. Ну, или почти молча разбила его любимую тачку....
— Мы когда мечтаем о мужчине, часто представляем его с определёнными качествами, совершенно не задумываясь, что наши же желания могут обернуться против нас. Например, я хочу, чтобы он был щедрым. И он щедр, но… Не только со мной, но и со всеми вокруг. Поначалу нас это не напрягает, даже радует, то, как он балует, ни в чём не отказывает. А после… Ты осознаёшь, что он щедр и со своими родителями, и с коллегами, и с друзьями, и вот уже его достоинство начинает тебя раздражать. Ты ведь хотела, чтобы он был щедр только с тобой. Чтобы эта его щедрость была проявлением особенного отношения именно к тебе, а не просто чертой характера.
— Твоему сыну — два, а мы женаты четыре года. Значит, пока я выла в подушку, ты уже подсуетился и позаботился о наследнике, да? — Я понятия не имел, что Настя беременна, — бросает муж резко. — О, конечно, как удобно! Ты просто не знал, — я закатываю глаза. — Что ж. Поздравляю. Теперь у тебя есть сын. А жены больше нет. *** Узнав, что у мужа есть сын от бывшей, я не стала играть в счастливую семью. Подала на развод, собрала вещи и молча ушла. Ну, или почти молча разбила его любимую тачку....
Все же мужики с чего-то решили, что все их бывшие жены жаждут воспитывать их детей от других. Умиляться когда тот на обоях рисует, терпеть его подрастковые закидоны, а потом радостно делят с ними наследство после кончины козла.
— Твоему сыну — два, а мы женаты четыре года. Значит, пока я выла в подушку, ты уже подсуетился и позаботился о наследнике, да? — Я понятия не имел, что Настя беременна, — бросает муж резко. — О, конечно, как удобно! Ты просто не знал, — я закатываю глаза. — Что ж. Поздравляю. Теперь у тебя есть сын. А жены больше нет. *** Узнав, что у мужа есть сын от бывшей, я не стала играть в счастливую семью. Подала на развод, собрала вещи и молча ушла. Ну, или почти молча разбила его любимую тачку....