За более чем двадцатипятилетнюю адвокатскую практику в ходе многочисленных судебных заседаний я понял, что нет ничего труднее, чем аннулировать вред, который наносят себе подсудимые своими же словами.
Я не знал, я надеялся.
Я не знал, я надеялся.
Казалось, что-то схватило его изнутри и тащит в черную дыру, пробитую им же самим в ничто.
Унижение иногда дает больше, чем приставленный к виску пистолет.
Унижение иногда дает больше, чем приставленный к виску пистолет.
Одиночество в канун Нового года страшило Гарри больше, чем одинокое Рождество, одинокий День благодарения и тому подобное. Новогодняя ночь как будто специально создана для джаза, вот только в такую ночь звук саксофона разрывает одинокую душу.
Одиночество в канун Нового года страшило Гарри больше, чем одинокое Рождество, одинокий День благодарения и тому подобное. Новогодняя ночь как будто специально создана для джаза, вот только в такую ночь звук саксофона разрывает одинокую душу.
– Ты когда-нибудь слышал, что сказал Дж. Эдгар Гувер о справедливости? – спросила она.
– Он, наверное, много чего говорил, но навскидку я ничего не припомню.
– Он сказал, что справедливость занимает второстепенное положение по отношению к закону и порядку.
– Ты когда-нибудь слышал, что сказал Дж. Эдгар Гувер о справедливости? – спросила она.
– Он, наверное, много чего говорил, но навскидку я ничего не припомню.
– Он сказал, что справедливость занимает второстепенное положение по отношению к закону и порядку.
Граждане хотят, чтобы полиция их защищала, отводя преступность подальше от их глаз, от их домов. Но любой средний гражданин первым широко раскроет глаза и начнет в негодовании тыкать пальцем, когда вблизи увидит, в чем именно состоит работа, которую он поручил копам.
Я релаксирую, Белк. Я называю это «дзэн», а также искусством пофигизма.
Для тех, кто совершает убийство, это своего рода искусство; точно так же это искусство для тех, кто его расследует. Такую работу не выбирают – она сама выбирает тебя.
На время убийства Камински Черч имел железобетонное алиби – он был мертв.
На время убийства Камински Черч имел железобетонное алиби – он был мертв.
Граждане хотят, чтобы полиция их защищала, отводя преступность подальше от их глаз, от их домов. Но любой средний гражданин первым широко раскроет глаза и начнет в негодовании тыкать пальцем, когда вблизи увидит, в чем именно состоит работа, которую он поручил копам.
Я релаксирую, Белк. Я называю это «дзэн», а также искусством пофигизма.
Для тех, кто совершает убийство, это своего рода искусство; точно так же это искусство для тех, кто его расследует. Такую работу не выбирают – она сама выбирает тебя.
– Ты такой же, как он? – спросила Тереза.
– Как кто?
– Как Тимидо. Одинокий койот в темном ночном мире.
– Иногда. Каждому иногда бывает одиноко и грустно.
– Но тебе это нравится, да?
– Не всегда.
– Не всегда…
Ты тоже держишься за свое прошлое, Гарри? - спросила Сильвия. Босх не ответил. - Наверное, все мы в какой-то мере подвержены этому. Заглядывая в прошлое, мы узнаем в нем свое будущее.
Ты тоже держишься за свое прошлое, Гарри? - спросила Сильвия. Босх не ответил. - Наверное, все мы в какой-то мере подвержены этому. Заглядывая в прошлое, мы узнаем в нем свое будущее.
– Ты такой же, как он? – спросила Тереза.
– Как кто?
– Как Тимидо. Одинокий койот в темном ночном мире.
– Иногда. Каждому иногда бывает одиноко и грустно.
– Но тебе это нравится, да?
– Не всегда.
– Не всегда…
Невозможно заклеить раненую душу лейкопластырем.
- Я люблю спагетти.
You can't patch a wounded soul with a Band-Aid.