Он падает на меня, придавив всем своим стокилограммовым весом. Воздух застревает в груди, тело ноет. А его грубая ладонь фиксирует мой подбородок. Большой палец проникает в рот, оттягивая челюсть. Я почти теряю сознание от происходящего. Особенно, когда в поле моего зрения появляется металлический нож этого маньяка. Пытаюсь крикнуть, но лишь хриплю под тяжестью его тела. Рывками отталкиваю его, бью ладошками по его плечам, но он давит своей ногой на моё колено, вызывая новый приступ боли до...
– Леви? – Свали с моих глаз, пока я не убил тебя. – Но, что ты такое говоришь? Постой же! У двери истинный замер, его тело напряглось, и в тишине пространства я услышала рык. Предупреждающий меня о чём-то таком, что мне стало вмиг не по себе. – Ты мне нахрен не нужна, идиотка. Ты мне не нравишься, я не люблю тебя. И уничтожу, если ты будешь лезть ко мне, ясно? Я молчала, замерев за его спиной. Боялась издать звук, чувствуя, как сердце сжалось от боли и непонимания. – Послушай,...
– Беловы, вообще, слишком властные. Такие, как они и их друзья, творят всё, что хотят в этом городе. – Постой. Ты знаешь его, что ли? – Не лично, но наслышана. Говорят, что Адиль не испытывает эмоций. А ещё его называют Ад. Как тот самый... – сестра поиграла зловеще бровями, показывая кивком в пол. – Только вот, если его старший брат Макс может в секунду вспыхнуть и уничтожить всё вокруг себя, то Ад – тихий омут. А в тихом омуте, сама знаешь, – она сделала ещё глоток чая, но, заметив в моём...
– Беловы, вообще, слишком властные. Такие, как они и их друзья, творят всё, что хотят в этом городе. – Постой. Ты знаешь его, что ли? – Не лично, но наслышана. Говорят, что Адиль не испытывает эмоций. А ещё его называют Ад. Как тот самый... – сестра поиграла зловеще бровями, показывая кивком в пол. – Только вот, если его старший брат Макс может в секунду вспыхнуть и уничтожить всё вокруг себя, то Ад – тихий омут. А в тихом омуте, сама знаешь, – она сделала ещё глоток чая, но, заметив в моём...