– Вот. Посиди с ними чуток. Расскажи что-нибудь интересное…Кот окинул взглядом лежащее перед ним, накрытое белой простыней тело и задумчиво пошевелил усами. А затем поднял вверх правую переднюю лапу, продемонстрировал оторопевшим детям палец, откуда с громким щелчком выскочил острый коготь, и промурлыкал:– Я им лучше покажу.
Нет, это студенты или кто? Как они людей, то есть нелюдей, лечить будут, если от вида крови их тошнит?!– Ребят, а вы вообще какой курс? – с подозрением осведомилась я, оглядев этих недо-медиков.– П-первый, – мужественно выдавил из себя оказавшийся самым крепким паренек.Я кашлянула.– Ну что ж… Зато вы узнали весь путь, который проходят пациенты в любом лечебном учреждении. Так сказать, от входной двери до гроба.
– Сереж, это уже не смешно. Какой это по счету перелом за полгода? – Седьмой, – ухмыльнулся вампир. – И я так поняла, что останавливаться на достигнутом ты не собираешься…
Деньги я всегда тратила легко и с удовольствием, и, наверное, именно поэтому в моем кошельке они надолго не задерживались.
...вообще-то я ведьма уравновешенная, рассудительная, не буйная. И крайне редко позволяла себе совершать необдуманные поступки. Но этот оборотень действовал мне на нервы. Вчера я встретилась с ним первый раз, а сегодня мне уже хочется его убить.
– Говорят, дважды снаряд в одну воронку не бьет, – неуверенно начал лис. – Зато две пули в одну голову прилетают только так, – жестко оборвала его я. – Одна убивает, а вторая, если помнишь, контрольная.
Черт, черт, черт! Заказать и не выпить будет верхом идиотизма. Выпить и мгновенно опьянеть, если это окажется ядреным самогоном, тоже получится не фонтан. А вдруг это какая-то гадость? Вдруг ее пьют только портовые нищие, которым с определенного момента по фигу, что хлестать – технический спирт или изысканный коньяк? Или, может, это – смесь желчи василиска с толчеными зубами большой выверны?
Поймав на себе уважительный взгляд «гусара», я молча выругалась снова. Блин, кажется, ближе к истине будет последний вариант. Но делать нечего – пришлось с самым невозмутимым видом взять проклятый бокал и рассеянно, как будто каждый день могу себе позволить пить эту дрянь, пригубить. Хм…
Черт, черт, черт! Заказать и не выпить будет верхом идиотизма. Выпить и мгновенно опьянеть, если это окажется ядреным самогоном, тоже получится не фонтан. А вдруг это какая-то гадость? Вдруг ее пьют только портовые нищие, которым с определенного момента по фигу, что хлестать – технический спирт или изысканный коньяк? Или, может, это – смесь желчи василиска с толчеными зубами большой выверны?
Поймав на себе уважительный взгляд «гусара», я молча выругалась снова. Блин, кажется, ближе к истине будет последний вариант. Но делать нечего – пришлось с самым невозмутимым видом взять проклятый бокал и рассеянно, как будто каждый день могу себе позволить пить эту дрянь, пригубить. Хм…
Блин. Мне стало неуютно. И даже очень неуютно от мысли, что я ни фига не знаю ролей в этом дурацком спектакле. Я даже вилку не могу взять без риска нарушить еще какое-нибудь правило! А вдруг порося надо есть той, которая однозубая? А вдруг той, наоборот, у которой два зуба? Е-мое. Все сидят, люди как люди, и таскают мясо руками! А мне, как самой умной, настоящий прибор принесли! Но им же еще пользоваться надо уметь!
Блин. Мне стало неуютно. И даже очень неуютно от мысли, что я ни фига не знаю ролей в этом дурацком спектакле. Я даже вилку не могу взять без риска нарушить еще какое-нибудь правило! А вдруг порося надо есть той, которая однозубая? А вдруг той, наоборот, у которой два зуба? Е-мое. Все сидят, люди как люди, и таскают мясо руками! А мне, как самой умной, настоящий прибор принесли! Но им же еще пользоваться надо уметь!
– Ладно, попробуем, – хмыкнула я, в сомнении уставившись на пятерку невест. Девушки ответили мне такими же недоверчивыми взглядами. – Но имей в виду: в роли целительницы я уже давно не выступала!
– Ты же жрица, – тут же усомнился в моей честности Раалу.
– Я – боевая жрица. И лучше всего у меня получается не лечить, а лупить одержимых по головам.
– Ладно, попробуем, – хмыкнула я, в сомнении уставившись на пятерку невест. Девушки ответили мне такими же недоверчивыми взглядами. – Но имей в виду: в роли целительницы я уже давно не выступала!
– Ты же жрица, – тут же усомнился в моей честности Раалу.
– Я – боевая жрица. И лучше всего у меня получается не лечить, а лупить одержимых по головам.
Интересная штука жизнь: только решил, что встал на ноги, как она вдруг делает хитрый финт, и ты снова летишь мордой в грязь.
На войне всё просто: ты знаешь, кто твой враг. А в мирной жизни не всегда удаётся определить, к кому можно повернуться спиной, в кто готов высадить туда отравленный клинок.
— Полундра! — запаниковал Шмуль, когда в коридоре что-то грохнуло и до нас снова донесся звук приближающихся шагов. — Свистать всех по койкам! Или нет, лучше под койки — инкуб замучается нас оттуда доставать.
— Дурак, исчезни, — прошипела я, рывком забрасывая испуганно пискнувшую баньши на кровать. — А ты лежи. И сделай вид, что спишь. Да глаза закрой, трусиха! Кто поверит, если ты их так выпучила?
Все, до чего ты не дошел сам,имеет свойство утрачивать ценность.
Вы можете представить, что могут натворить на Тёмной стороне два вошедших в раж тёмных мага? Вот и гули расстроились.
Порой, даже если что сказать, слова уже не нужны. Достаточно просто понимания. Сопричастности. И, лежа на земле под слоем наметенного снега, я как никто знал, как важно… и как нам порой не хватает именно этого — иметь рядом того, кто услышит, поймет, узнает, но в нужный момент смолчит.
...на самом деле Тьма очень разная, мальчик. И для каждого надевает отдельную маску, в которой, как в зеркале, отражается то, что мы храним глубoко внутри. Я знал магов, которые, входя в Нее, видели увядающий лес и населяющих его немыслимых чудищ. Для кого-то Она оборачивалась знойной пустыней, кто-то, оказавшись посреди бурной реки, был вынужден всякий раз бороться с течением. Α кто-то упорно попадал на заброшенное кладбище и регулярно смотрел на могилу с собственным именем. Как бы странно это ни звучало, но каждый находит во Тьме что-то свое.
Нет, я не брезглив, но считаю, что место, где человек принимает пищу,должно быть чистым. А здесь словно стадо свиней порезвилось. Или oдна свинья. К тому же, крайне неразборчивая в еде.
– Она твоя, – снова у Викрана шепнул в голове всё тот же неведомый советчик. – Давно уже твоя. И телом, и душой. Никому прежде не открывалась. Никому не доверилась. И никому не позволила к себе прикоснуться. Только тебе, дурень... что бы ты там себе ни думай и чего бы ни боялся. Потому что она правильно сказала: её Сердце не терпит лжи. И раз она уже тогда тебя приняла, значит, действительно полюбила. Раз простила тот невольный обман, значит, не считает его на самом деле предательством. Не винит тебя ни в чём. Не жалеет. А сейчас просто ждёт, когда и ты поймёшь, что зря колебался. Ждёт, что ты перестанешь, наконец, сомневаться. Скажешь вслух, чего в действительности желаешь так страстно. И всё-таки решишься это доказать.
Айра лукаво улыбнулась.
– А ты ревновать к нему не будешь?
– Буду, – с готовностью отозвался Викран. – Но у меня всегда останется перед ним одно неоспоримое преимущество.
–Какое?
– Я тебя люблю, – неслышно выдохнул маг, касаясь губами её порозовевшего ушка. – А ещё у тебя в руках бьётся моё сердце. И оно останется там ровно столько, сколько ты пожелаешь.
– Весомый аргумент, – прошептала Айра, ласково погладив его щёку. – Такой весомый, что у меня просто нет других вариантов. И нет никакого желания сбегать от тебя, как в прошлый раз. Ведь теперь и моё сердце бьётся в твоей груди. Оно – наше общее, любимый. Куда ты, туда и я. Пока ты жив, буду жить и я тоже. Мне больше никто не нужен. И я не хочу, чтобы мы расставались.
– Я не уйду, – пообещал Викран. – Пока ты не скажешь, не уйду.
– Не скажу.
– Иди, – вдруг со смешком посоветовал кто-то внутри. Кто-то мудрый, опытный, много поживший. – Нехорошо заставлять себя ждать. И совсем уж неприлично тянуть с неизбежным, отговариваясь какими-то глупостями. Ты ведь любишь её? Хочешь быть рядом? Хочешь стать ближе и познать её до конца? Так иди же, неразумный, пока она желает того же! Иди и скажи, что принадлежишь ей всей душой! Ты ведь мужчина? Так докажи, наконец, свои чувства! И сделай так, чтобы она никогда об этом не пожалела! Или надо, чтобы тебя уговаривали?
– Извини, – вздохнул бывший Охранитель. – Спасибо, что пришёл. Просто когда дело касается Айры, я бываю неадекватным.
– Да я уже понял. Но это не страшно, брат. Главное, что она на тебя смотрит точно так же, как ты – на неё. И главное, что её сердце отдано только тебе. Перводерево не умеет ошибаться, поверь. Поэтому тебе нечего тревожиться. Держи её как можно крепче, люби так, как только может твоя душа. Танцуй. Наслаждайся. Храни её от любых бед... и слушай своё новое Сердце. Всегда слушай, исполняй Его волю и неси в себе Его свет.
Викран слабо улыбнулся.
– Всё в порядке, лер. Я их хорошо знаю. Дакрал и Керг – такие же мои друзья, как Бриер. Мастер Викран об этом знает и не возражает.
– Правда? – приятно удивился Керг.
– Обо ВСЁМ знает? – деликатно уточнил Дакрал.
– Да, – кивнула девушка. – Даже о том, чего вы боялись. Но он, как ни странно, не против. Даже наоборот сказал, что одобряет мой выбор.
Парни изумлённо переглянулись.
– Как одобряет? – осторожно озвучил общее мнение Бриер. – Айра, ты уверена?
– Абсолютно, – твёрдо ответила она. – Учитель разрешает нам продолжить в том же духе и даже отдаёт зал в наше полное распоряжение на всё время, что потребуется.
Вамп и виар обменялись озадаченными взглядами.
– Занятно... кажется, или этот мир сошёл с ума, или же... холки нам драть никто не будет?!
– А меня не проткнут на первом же занятии? – задумчиво потёр затылок Бриер. – И даже не испепелят на месте? Чудно.