Хоть Трэвис Дин покинул нас, мы думаем о нём и в чёрной ночи жуткий час, и вечером, и днём.
О нет, о нет! Он не забыт,
О чём надгробье говорит,
Воздвигнутое здесь.
Хвала ему и честь!
Брови Трэвиса Дина поднимались все выше и выше, пока он снова и снова перечитывал эпитафию на своем надгробном камне.
Легкий ветерок пронесся по кладбищу на краю городка, потревожив и растрепав листву старого клена, «дерева духов», как они всегда называли его. Дерево стояло как часовой, сторожащий могилы.
И в частности, его могилу. О Господи! Его могилу!
По телу его пробежала дрожь, отвечая охватившему его чувству чего-то сверхъестественного при виде собственного имени, вырезанного на памятнике. Господи! Они его погребли!
«Кто, черт бы его побрал, сочинил эту эпитафию?» — спрашивал он себя.