Моя лучшая подруга сочувственно вздыхала, пока я гробила здоровье ради бизнеса мужа, а потом искренне плакала, когда он отправил меня на казнь, чтобы забрать моё по праву. Я умерла, осознав, что эти двое десять лет водили меня за нос, пока я считала себя бесплодной пустышкой. Но судьба вернула меня в мои восемнадцать, и больше я не буду слепой жертвой. Забирай его, милая подруга, выйди за моего мужа замуж прямо сейчас, пока он гол как сокол, а я позабочусь, чтобы без моих денег ваша жизнь стала...
Я шла рядом с драконом по обледеневшему тротуару, в пальто, пахнущем можжевельником, и думала о том, что все вещи в жизни наконец-то встали на свои места.
В голове коротко зазвенело. Я почувствовала на губах солоноватый вкус крови, горячая струйка побежала к подбородку. На мгновение я растерялась — за всю прошлую жизнь Клэйд никогда не поднимал на меня руку. Никогда. У него была другая фактура подлости: тонкая, выверенная, без следов на коже. Видимо, в этой жизни до тонкости он так и не дорос.
Меня разбирал беззвучный смех. Два долгих месяца томительного ожидания наконец увенчались успехом: противник своими же руками загнал себя в безнадежный тупик.
Это были крошечные, теплые, очень странные для меня моменты. Я никогда в прошлой жизни не позволяла себе таких разговоров с мужчиной, не приходившимся мне родственником. Клэйд считал болтовню о пустяках непродуктивной тратой времени. А с графом мы за один полдник могли обсудить и манеру северной ветви драконов селиться рядом с рудниками, и нерешенный узел в его навигационном артефакте, и предпочтительный сорт чая для зимнего вечера.
И я ловила себя на том, что после каждой такой беседы у меня в груди оставалось теплое, чуть смущенное, очень странное послевкусие.
Я молча смотрела ему вслед. И впервые за две прожитые жизни я видела этого человека таким, каким он был на самом деле. Осыпался фасад «нежного мужа», «гениального артефактора» и «заботливого мужчины». По аллее шел заурядный, посредственный парень с непомерными амбициями и слабой волей.
Это было мое творение. И никто, никогда больше не посмеет его отнять.
Я улыбнулась ему самой искренней улыбкой, на которую была способна. В груди разлилось приятное, обволакивающее тепло. Папа гордился мной. Он верил в меня. И самый выдающийся артефактор столицы прилюдно хвалил его дочь. Я смотрела на родное, покрытое морщинками лицо по ту сторону стола и думала: пожалуй, только ради этой улыбки уже стоило вернуться на десять лет назад.
"— Я не хочу запирать тебя, Дэйна, — сказал он тогда, надевая мне на палец помолвочный сапфир и глядя в глаза своими невозможными золотыми радужками. — Я хочу смотреть, как ты меняешь этот мир. И хочу быть тем, к кому ты будешь возвращаться вечерами. А наше Кольцо памяти мы закончим вместе, чтобы обменяться им в день нашей свадьбы."
"Он сунул руку во внутренний карман пальто и достал маленькую бархатную коробочку.
— Леди Мортим. Выходите за меня. Я без вас уже дышать не могу.
Я смотрела в его глаза. И думала, что за всю свою прошлую долгую жизнь не встречала ни одного мужчины, который смотрел бы на меня так. Не как на полезную вещь. Не как на чертежницу. Не как на красивую куклу. А как на единственного человека на свете, без которого ему действительно — действительно — не дышится.
— Я согласна, — сказала я."