— Да. Я буду папой.
Сказал буднично, словно речь шла о новой модели авто или закупке аппаратов для клиники.
— В пятьдесят? — я едва выдавила из себя звук.
— Это всего лишь ребёнок. Ничего не изменится. Ты взрослая, Аврора. Пойми меня верно.
Ничего не изменится?
Четырнадцать недель беременности у его ординаторши, которой двадцать шесть. Квартира, арендованная за наши средства. Будущее, которое он уже распланировал — и для неё, и для себя. Меня же оставил в роли «здравомыслящей», «понимающей», покладистой супруги, которой не пристало закатывать истерики.
Двадцать восемь лет совместной жизни. Общая клиника. Взрослая дочь, вскоре выходящая замуж. И муж, вздумавший стать папой в пятьдесят — только не со мной.
Он убеждён, что я никуда не денусь. Что мне поздно начинать с нуля. Что я стерплю, переживу, останусь.
Просчитался он в одном: покладистой я больше не буду.
И если ему подавай новую жизнь — за старую пусть платит.