Чижов Евгений - Собиратель рая

Собиратель рая

Год выхода: 2019
Чтобы добавить книгу в свою библиотеку либо оставить отзыв, нужно сначала войти на сайт.

Евгений Чижов – автор книг “Темное прошлое человека будущего”, “Персонаж без роли”. Предыдущий роман, “Перевод с подстрочника”, вошел в шорт-лист крупных литературных премий и удостоился премии “Венец” Союза писателей Москвы.

“Собиратель рая” – о ностальгии. Но не столько о той сентиментальной эмоции, которая хорошо знакома большинству людей последних советских поколений, сколько о безжалостной неодолимой тяге, овладевающей человеком, когда ничто человеческое над ним более не властно и ни реальность, ни собственный разум его уже не удерживают. Это книга о людях, чья молодость пришлась на девяностые; о тех, кто разошелся со своим временем и заблудился в чужом; о сыне, ищущем мать, ушедшую от него в прошлое.

Лучшая рецензияпоказать все
Kelderek написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Из того, что было

Начать придется заурядно: «Собиратель рая» - не роман.

Главный аргумент – Чижов не потрудился сочинить хоть какую-нибудь, пусть даже самую ледащую историйку. Безумная мама, ищущая проезд Художественного театра, Кирилл Король, собирающий разное исторически-насыщенное барахло (от пальто до ложки и кружки), чудаки-обитатели блошиного рынка, символические общечеловеческие типы, – вот, как бы и все. Расставил автор персонажей по страницам и сказал «поехали!». Но, ясен пень, на таком раскладе далеко не уедешь. Герои не развиваются, нет ни прозрений, ни падений. Сплошные картинки с выставки. С чего начинается, тем и заканчивается. «Одна лишь только видимость мелькала».

Что же тогда такое «Собиратель рая», если не роман?

Гибрид. Очерк вымышленных персонажей пополам с отвлеченной псевдофилософской эссеистикой, развернутой, как принято уже двадцать лет в российской прозе в диалогах. Правда вместо поднадоевшей судьбы России темы все модные (для них сейчас самая пора) и вечные одновременно, с богословским разворотом в рай и учение об ангелах - время, старость, память.

Вся книга вращается вокруг абстрактных вопросов.

Главное тут не судьба героев, а диспут о сути времени, и только через нее о человеке (вообще, а не конкретном каком-нибудь). Мимоходом выстраивание типологий – вот память предметная, а вот человеческая, у одного она аккумулирована в предметах быта, у другого в изустных рассказах о бывалом. В финале все смыкается и почти получается ехидный выпад в сторону коллег-писателей, торгующих прошлым на блошином литературном рынке. Тут же спор о том, нужно помнить или нет. Марина Львовна – богиня распада и забвения, сын Кирилл – ангел мемориального спецхрана. Человек как стихийная коллекция прошлого. Стало быть, дело за тем, чтобы создать системную. Но какая, спрашивается, может быть система в комнатах главного героя забарахленных старым хламом?

Неочевидна эта системность, стройность и в самом романе.

Для чего вообще взята проблематика прошлого, памяти и времени? Можно ли считать ее значимой и актуальной? Помогает ли она разобраться в себе и в происходящем?

Кажется, что Чижов говорит о нашем современном недуге – одержимости прошлым. Но что взамен? В силу неочевидности содержания (еще один аргумент в пользу того, что при приступах философствования следует писать статьи, эссе, а не романы) остается только догадываться.

Вроде бы, схема такая: будущего нет, настоящее-труха, прошлое – последнее прибежище, единственное, что имеет персональный смысл, поскольку несет в себе начало тоски и ностальгии, последнего высокого чувства, еще не утраченного в наш век. Рай позади, а не впереди, как обещали.

«Будущее нужно государству, а отдельному человеку нет», - замечает один из героев. И в самом романе ни у кого возражений не возникает. Стало быть, роман скорее монологичен, и не склонен к полемике. Герои просто перебрасываются фразами-кирпичиками, из которых складывается единственно правильное и верное учение. До полифонии далеко.

Вернувшись к теме индивидуального будущего, хочется спросить автора: позвольте, а как же мечты, надежды, стремление к идеалу? Пусть и потенциальное, но это как-никак, бытие, а не полное ничто, которого никогда не осуществиться. Нечто приблизительное, проект, который пусть и в измененном виде перейдет в настоящее.

Будущее может быть индивидуальным.

Ну да, в будущем старость (не радость) и все помрем. Все кончится плохо. Но до этого «плохо», может быть еще много чего хорошего. Отчего индивидуальная перспектива ограничена выбором между плохим и никаким? Не иначе, как перед нами авторская диктаторская узость, подгонка решения под готовый ответ – будущего нет и не будет. Откуда такое убеждение, что впереди то же самое плюс старость? Откуда такая убежденность в неизменности? От оперирования пустыми, но потрясающими воображение читателя абстракциями.

Да и со старостью не все так ясно. Старость старости – рознь. У кого-то она будет в достатке, кто-то встретит ее под забором. У одних дети и заботы, у других – тоска одиночества. Кто-то же и вовсе до нее не дотянет.

Насчет «все помрем» тоже по-разному. От одних ничего не останется. От других хоть пузырь по воде. Ну и опять же, старые упования – остаться в веках или хотя бы в примечаниях.

Абстрактная проблематика времени пропитывает роман. Рассуждая про страдания о золотом веке, о рае, оставшемся позади, Чижов всю социальную проблематику памяти и времени подменяет голой метафизикой, сводит к личным проблемам отдельных личностей.

Человек существо временное, то есть преходящее и живущее во времени («и когда успели дети подрасти?»), но это известно и ничего нового тут не прибавишь. Скорее убавишь, что Чижов и делает, проповедуя, что прошлое и память для него нечто внешнее, органически не присущее. Голый он и пребывает в вечности. Прошлое – одежка для иллюзии тепла и прикрытия стыда.

Время, для человека, категория социальная и дано ему как история. А тут в романе социальность эфемерна. Время без истории, как-то так получается у Чижова. Бывает ли так? Да, но только в отвлечении, когда ломаешь реальность в угоду схеме (таковы рассуждения героев о коммунизме как внеисторической идеологии и практике). И то, что тематика прошлого и времени берется у него отвлеченно, эгоистически, сообщает всему роману какой-то искусственный, игрушечный, неубедительный характер.

Ненатуральность, неестественность очевидны, если обратить внимание на избранную Чижовым эпоху - конец 90-х. Странные у него какие-то 90-е. Ну какая одержимость прошлым могла быть тогда? Наоборот, со всех ног бежали хоть куда, лишь бы без кумача и советского прошлого, а одержимость «возвращенными именами» уже ослабела. Тогда как никогда думали о сегодняшнем и завтрашнем. Что сегодня покушать и какая завтра будет новая жизнь. Про прошлую все примерно знали.

Нет тяги к прошлому и сейчас. Будем откровенны, о прошлом и памяти думают только дармоеды и паразиты. Остальным, кто хоть что-то делает, некогда. Вот таких, деятельных, среди персонажей романа нет. Все болтуны. Да что там, всякая мысль об этом отсутствует.

Отсюда шальные и странные идеи в романе – люди выбирают, в каком времени жить. Но это заботы меньшинства. Большинство - пленники прошлого не по своему желанию, а по обстоятельствам. Одни живут во времена крепостного права и натурального хозяйства (рядом с ними размещаются обитатели новых помещичьих усадеб). Другие - во времена рабовладения. Третьи промышляют охотой и собирательством.

Как люди оказались насильно заперты в прошлом? Как это стало социальным проектом настоящего и будущего? Вот об этом стоило бы написать. Но автор витает в вечности.

Чижов в своей книге ограничился вбросом нескольких парадоксальных и эффектных тезисов, затрагивающих проблему времени и человека, но по существу ее не раскрыл. «Собиратель рая» - коллекция сомнительных утверждений о природе человека и времени, хаотичная, нестройная, ненадежная.

Однако самое забавное – то, что Чижов, устремленный в вечность с явным стремлением одарить читателя шедевром вне времени и бытия, написал дистиллированный роман, книгу намертво пришпиленную к стандартам современной отечественной прозы с характерным для нее отсутствием конкретики, обращением не к реалиям, а к какой-то совершенно архаичной риторике, дедовской форме возвышенно-метафорического восприятия действительности (ангелам, раям и т.д.).

Доступен ознакомительный фрагмент

Скачать fb2 Скачать epub Скачать полную версию

0 читателей
0 отзывов
Kelderek написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

Из того, что было

Начать придется заурядно: «Собиратель рая» - не роман.

Главный аргумент – Чижов не потрудился сочинить хоть какую-нибудь, пусть даже самую ледащую историйку. Безумная мама, ищущая проезд Художественного театра, Кирилл Король, собирающий разное исторически-насыщенное барахло (от пальто до ложки и кружки), чудаки-обитатели блошиного рынка, символические общечеловеческие типы, – вот, как бы и все. Расставил автор персонажей по страницам и сказал «поехали!». Но, ясен пень, на таком раскладе далеко не уедешь. Герои не развиваются, нет ни прозрений, ни падений. Сплошные картинки с выставки. С чего начинается, тем и заканчивается. «Одна лишь только видимость мелькала».

Что же тогда такое «Собиратель рая», если не роман?

Гибрид. Очерк вымышленных персонажей пополам с отвлеченной псевдофилософской эссеистикой, развернутой, как принято уже двадцать лет в российской прозе в диалогах. Правда вместо поднадоевшей судьбы России темы все модные (для них сейчас самая пора) и вечные одновременно, с богословским разворотом в рай и учение об ангелах - время, старость, память.

Вся книга вращается вокруг абстрактных вопросов.

Главное тут не судьба героев, а диспут о сути времени, и только через нее о человеке (вообще, а не конкретном каком-нибудь). Мимоходом выстраивание типологий – вот память предметная, а вот человеческая, у одного она аккумулирована в предметах быта, у другого в изустных рассказах о бывалом. В финале все смыкается и почти получается ехидный выпад в сторону коллег-писателей, торгующих прошлым на блошином литературном рынке. Тут же спор о том, нужно помнить или нет. Марина Львовна – богиня распада и забвения, сын Кирилл – ангел мемориального спецхрана. Человек как стихийная коллекция прошлого. Стало быть, дело за тем, чтобы создать системную. Но какая, спрашивается, может быть система в комнатах главного героя забарахленных старым хламом?

Неочевидна эта системность, стройность и в самом романе.

Для чего вообще взята проблематика прошлого, памяти и времени? Можно ли считать ее значимой и актуальной? Помогает ли она разобраться в себе и в происходящем?

Кажется, что Чижов говорит о нашем современном недуге – одержимости прошлым. Но что взамен? В силу неочевидности содержания (еще один аргумент в пользу того, что при приступах философствования следует писать статьи, эссе, а не романы) остается только догадываться.

Вроде бы, схема такая: будущего нет, настоящее-труха, прошлое – последнее прибежище, единственное, что имеет персональный смысл, поскольку несет в себе начало тоски и ностальгии, последнего высокого чувства, еще не утраченного в наш век. Рай позади, а не впереди, как обещали.

«Будущее нужно государству, а отдельному человеку нет», - замечает один из героев. И в самом романе ни у кого возражений не возникает. Стало быть, роман скорее монологичен, и не склонен к полемике. Герои просто перебрасываются фразами-кирпичиками, из которых складывается единственно правильное и верное учение. До полифонии далеко.

Вернувшись к теме индивидуального будущего, хочется спросить автора: позвольте, а как же мечты, надежды, стремление к идеалу? Пусть и потенциальное, но это как-никак, бытие, а не полное ничто, которого никогда не осуществиться. Нечто приблизительное, проект, который пусть и в измененном виде перейдет в настоящее.

Будущее может быть индивидуальным.

Ну да, в будущем старость (не радость) и все помрем. Все кончится плохо. Но до этого «плохо», может быть еще много чего хорошего. Отчего индивидуальная перспектива ограничена выбором между плохим и никаким? Не иначе, как перед нами авторская диктаторская узость, подгонка решения под готовый ответ – будущего нет и не будет. Откуда такое убеждение, что впереди то же самое плюс старость? Откуда такая убежденность в неизменности? От оперирования пустыми, но потрясающими воображение читателя абстракциями.

Да и со старостью не все так ясно. Старость старости – рознь. У кого-то она будет в достатке, кто-то встретит ее под забором. У одних дети и заботы, у других – тоска одиночества. Кто-то же и вовсе до нее не дотянет.

Насчет «все помрем» тоже по-разному. От одних ничего не останется. От других хоть пузырь по воде. Ну и опять же, старые упования – остаться в веках или хотя бы в примечаниях.

Абстрактная проблематика времени пропитывает роман. Рассуждая про страдания о золотом веке, о рае, оставшемся позади, Чижов всю социальную проблематику памяти и времени подменяет голой метафизикой, сводит к личным проблемам отдельных личностей.

Человек существо временное, то есть преходящее и живущее во времени («и когда успели дети подрасти?»), но это известно и ничего нового тут не прибавишь. Скорее убавишь, что Чижов и делает, проповедуя, что прошлое и память для него нечто внешнее, органически не присущее. Голый он и пребывает в вечности. Прошлое – одежка для иллюзии тепла и прикрытия стыда.

Время, для человека, категория социальная и дано ему как история. А тут в романе социальность эфемерна. Время без истории, как-то так получается у Чижова. Бывает ли так? Да, но только в отвлечении, когда ломаешь реальность в угоду схеме (таковы рассуждения героев о коммунизме как внеисторической идеологии и практике). И то, что тематика прошлого и времени берется у него отвлеченно, эгоистически, сообщает всему роману какой-то искусственный, игрушечный, неубедительный характер.

Ненатуральность, неестественность очевидны, если обратить внимание на избранную Чижовым эпоху - конец 90-х. Странные у него какие-то 90-е. Ну какая одержимость прошлым могла быть тогда? Наоборот, со всех ног бежали хоть куда, лишь бы без кумача и советского прошлого, а одержимость «возвращенными именами» уже ослабела. Тогда как никогда думали о сегодняшнем и завтрашнем. Что сегодня покушать и какая завтра будет новая жизнь. Про прошлую все примерно знали.

Нет тяги к прошлому и сейчас. Будем откровенны, о прошлом и памяти думают только дармоеды и паразиты. Остальным, кто хоть что-то делает, некогда. Вот таких, деятельных, среди персонажей романа нет. Все болтуны. Да что там, всякая мысль об этом отсутствует.

Отсюда шальные и странные идеи в романе – люди выбирают, в каком времени жить. Но это заботы меньшинства. Большинство - пленники прошлого не по своему желанию, а по обстоятельствам. Одни живут во времена крепостного права и натурального хозяйства (рядом с ними размещаются обитатели новых помещичьих усадеб). Другие - во времена рабовладения. Третьи промышляют охотой и собирательством.

Как люди оказались насильно заперты в прошлом? Как это стало социальным проектом настоящего и будущего? Вот об этом стоило бы написать. Но автор витает в вечности.

Чижов в своей книге ограничился вбросом нескольких парадоксальных и эффектных тезисов, затрагивающих проблему времени и человека, но по существу ее не раскрыл. «Собиратель рая» - коллекция сомнительных утверждений о природе человека и времени, хаотичная, нестройная, ненадежная.

Однако самое забавное – то, что Чижов, устремленный в вечность с явным стремлением одарить читателя шедевром вне времени и бытия, написал дистиллированный роман, книгу намертво пришпиленную к стандартам современной отечественной прозы с характерным для нее отсутствием конкретики, обращением не к реалиям, а к какой-то совершенно архаичной риторике, дедовской форме возвышенно-метафорического восприятия действительности (ангелам, раям и т.д.).

booky_wife написал(а) рецензию на книгу
Оценка:

"Не может ведь быть, чтобы это чёртово время было совершено сплошным и непроницаемым, без единой трещины!" От времени не убежать, не спрятаться, его не обмануть и не повернуть вспять. Как и от старости. Если с болезнью еще можно справиться (не с каждой, но всё же), то старость не лечится. И это страшно.

Евгений Чижов создал роман, в котором рассуждает о том, как найти свое место в своем времени и кто мы без нашей культурной оболочки, обнаженные в своей сути, как в неприятном сне. Почему некоторые люди ощущают себя не в своей тарелке, как будто должны были родиться совсем в другую эпоху.

Люблю такие книги, которые почти невозможно экранизировать, потому что по факту в них особо ничего не происходит, зато в них много размышлений, воспоминаний, мелких деталей, создающих яркую и образную атмосферу в голове в процессе чтения.

Взять тех же фриков на блошином рынке: они забавные, яркие, веселые, легко рисуемые, хотя в то же время каждый со своей непростой судьбой. Или все эти культурные отсылки к прежним десятилетиям, из-за которых мне пришлось лезть в гугл и смотреть, о чем речь. Видели ли вы, например, туфли на манной каше или стрижку бубикопф? Я вот теперь видела.

О чем роман? О семье, о матери с прогрессирующей болезнью Альцгеймера и о сыне, который учится с этим жить. Об эскапизме из своей эпохи путем коллекционирования огромного количества предметов обихода из других времен. О людях с похожими взглядами, которые становятся друзьями, но до конца друг друга так и не узнают.

Автор в небольшом объеме успел порассуждать на множество важных тем, которые нашли отклик в моем сердце. Не уверена, что эта книга сумеет понравиться всем, но если что-то в моем отзыве вам показалось близким и понятным, попробуйте.

admin добавил цитату 3 недели назад
Время- вот абсолютная власть, с которой не поспоришь. Все тоталитарные диктатуры, все фашизмы-сталинизмы в сравнении с ним цветочки! При любой диктатуре можно затаиться, не высовываться, жить своей жизнью, наконец, сбежать из страны- только от времени никуда не убежишь! Хоть под землю заройся, все равно ты у него на учете.
admin добавил цитату 3 недели назад
Чем меньше в жизни лишних пересечений, тем точнее ее траектория.
admin добавил цитату 3 недели назад
Человек-это случайная коллекция чего попало, что за жизнь встретилось, а правильная коллекция отменяет случайность.
admin добавил цитату 3 недели назад
Это был тупик. Окончательный тупик. Если из двух человек один здоров, а другой болен, то каждый может считать больным другого, и установить, кто из них прав, не прибегая к помощи со стороны, нет ни одного шанса. Больше того, в споре обычно побеждает больной, потому что болезнь сильнее здоровья. Здоровый может менять тактику, может идти на уступки – больной стоит насмерть. И отступать ему некуда, только в смерть.https://iknigi.net/avtor-evgeniy-chizhov/178303-sobiratel-raya-evgeniy-chizhov/read/page-1.html
admin добавил цитату 3 недели назад
Всякое сходство с матерью пугало и злило Кирилла: он знал, что ее болезнь передается по наследству и у него есть все шансы пойти по ее стопам. Каждое новое проявление сходства, приближая его к ней, увеличивало эти шансы. Любая забывчивость выбивала его из колеи, представляясь первым проблеском надвигающейся болезни, и бесила так, что хотелось головой об стену биться, пока ускользнувшее имя или слово не выскочит из той щели в мозгу, где застряло. Забытое как будто делало ощутимой темную материю собственного мозга, окружавшую его вздувшейся мягкой опухолью, в которую слепо и напрасно тыкалась пытающаяся вспомнить мысль…https://iknigi.net/avtor-evgeniy-chizhov/178303-sobiratel-raya-evgeniy-chizhov/read/page-2.html