Лайтнер К’ярд живет в мире, в котором мне никогда не будет места. Так же, как ему не будет места в моем. Когда я думала об этом, я даже не представляла, что на самом деле значат эти слова. Не знала, какую тайну скрывает моя пропавшая сестра. Тайну, способную нас уничтожить. Или навсегда изменить мир.
Раньше я считала, что умалчивая от сестер правду, я их оберегаю. Сейчас считаю, что когда говорю правду, я их защищаю. Потому что об опасности лучше знать заранее, точно так же, как врагов и лжецов — в лицо.
— Вирна, я тебе не враг. — Но ты мне и не друг. Друзья говорят правду. — Не всегда.
Я привыкла к тому, что в жизни все приходится делать самой. Что если тебе что-то нужно, приходится впахивать до потери сознания, чтобы себе это позволить, но в большинстве случаев ты себе этого позволить просто не можешь. Потому что надо кормить семью.
"Людей из больниц выписывают быстро: пациентов много, а оплачивать стационар государство нужным не считает. В общем, если ты ни при смерти, то встал и пошел, а как ты себя при этом чувствуешь, уже дело десятое.
За все свои поступки нужно платить, кажется, теперь я осознаю это в полной мере. Это будет мне уроком, как сказал отец, и сейчас я с ним согласен. Поэтому хочется немедленно исправить свои ошибки, хотя бы для того, чтобы с ним не соглашаться. Ну и потому, что мне есть что исправлять. Да, я не могу изменить прошлое, но настоящее в моих руках.
–Привет, брат, — здороваюсь снова. Мы знакомы с детства, и действительно близки друг с другом, как братья. — Я здесь своих братьев не вижу, — отвечает Хар. — Мой брат никогда бы не стал травить людей.
Передай ей, что зависть – плохое чувство.
… прошлая моя вспышка в «Бабочке» ничем хорошим не закончилась, а здесь еще и фиксируется каждое мое слово. «Все, что вы скажете, может быть использовано для того, чтобы затолкать вам это обратно в глотку»
… человеческие жизни для них(сверхъестественных существ) тоже ничего не значат, и судя по всему, для главного судьи тоже. Мы живем в потрясающем мире, защищающем нас со всех сторон. Как ни крути.
За такие мысли хочется себе как следует врезать …
Поскольку на нас продолжали пялиться, вскинула голову: — Народ, я действительно здесь. Действительно с Лайтнером К’ярдом, но больше ничего интересного вы не увидите. Возвращайтесь к своим занятиям, всем спасибо за внимание. Вернулись, кстати. По крайней мере, глазеть перестали, зато возникла другая проблема. Эта проблема предавалась безудержному веселью, прикрыв ладонью лицо. Выражаясь иными словами, К’ярд даже не пытался сдерживать смех, из-за чего трясся чуть ли не вместе со стулом. — Как закончишь, говори. Займемся делом.
Едхова жесть! Уже не помню, где я подцепила это ругательство, но именно оно всплыло у меня в голове в тот самый момент, когда я поняла, куда пялюсь.
К’ярд оторвался от дисплея и посмотрел на меня, я же чувствовала себя примерно как рыбка-мигги перед хищной пастью. В смысле, взгляд у меня был такой же осмысленный, хотя жрать меня сейчас никто не собирался.
Когда я соглашался на вливание силы, то точно думал не головой! В итоге я изображаю припадочную девицу дважды в день. Утром, когда принимаю чужую силу вместо витаминных коктейлей, и вечером, когда она так или иначе покидает мое тело.
— Разве имя К’ярдов не позволяет мне общаться, с кем хочется? — Не дерзи, мальчишка! — В голосе отца землетрясение в шесть баллов. Пока что в шесть. — Ты еще не дорос до того, чтобы приписывать себе заслуги нашего рода. Я хочу услышать, что ты скажешь по этому поводу. Скажу, что это полный хидрец. Как давно за мной шпионят, докладывая отцу о каждом моем шаге?
Гордость – хороший помощник, но не тогда, когда нужно кормить семью.
Если кто-то, даже самый близкий, не хочет делиться с тобой чем-то, значит, так будет лучше для него.
— Мэйс! — зову я, и когда она возвращается, добавляю: — В том, что Ромина на тебя взъелась, моя вина. Так что не думай об оплате. — Ошибаешься. Ты сделал достаточно, а я не хочу долгов.
— Люди вообще могут что-то объединить?
Раньше я не замечала, какая у него походка: опасная, как у хищника. Взгляд тоже — затягивающий и глубокий, как океан.
Волна, а не девчонка!
Я думаю, что синеглазка тот еще сейф на дне моря, и к которому нужен не ключ, а шестизначный шифр. Вопрос в другом: хочу ли я его разгадывать?
Вера в то, что Лэйс жива, просто не может с нами связаться, давала мне надежду и силы. И если я однажды исчезну, если окажусь неведомо где, мне бы отчаянно хотелось, чтобы в меня верили. Знали, что я вернусь.
Да, такой дурой как я, не стать, ей нужно родиться.
–Со своими страхами надо бороться.