Отправив Василису за огнем к навьему царю Кощею в самую темную чащу, сестры и мачеха надеялись никогда не увидеть ее. Казалось бы, план удался: Василиса так и не вернулась утром. И никто даже подумать не мог, что то самое зло, которое скрывается в лесу, протянет руку помощи. Самая темная чаща таит в себе много загадок, и встретить там можно не только пугающие кошмары, но и свою судьбу.
— Проще текучую реку в ладонях удержать, чем тебя, красна девица. Чем крепче держу, тем скорее ты ускользаешь, мое сердце темной чащи.
— Хорошо бы мне стать колдуньей, — размечталась Василиса. — Я бы помогла Кощею в его царстве. Мертвяки живые не по мне: они и кровь пьют, и мясо рвут. Страшные! Игоши того ужаснее, да еще на детишек маленьких похожи — оторопь берет, как их видишь. Может, мне командовать пнями замшелыми или огоньками блудячими?
Я столько раз по ягоды и грибы ходила, никакого двора Кощея не видела. Выдумки это все. Зачем ему тут дом ставить, когда он Нави хозяин?! В Нави пусть и строится, а в нашей чаще и буреломе его комары заедят да любопытные девки замучают
- Не понравился мне царевич, — вздохнула Василиса. — Чужого добра не бережет, своего тоже. Кобылица его ласкова и здорова, а он с ней не попрощался даже! Разве ж это добрый хозяин?
— Больше по нраву Кощей, что над златом чахнет, — ухмыльнулся череп. Глаза его блеснули темным огнем.
— Не слишком он над ним и чахнет, — рассеянно ответила Василиса, вспомнив бледное лицо навьего царя. — Как с утра уедет со двора, так весь день и пропадает где-то.
- Ты не понимаешь, — череп клацнул челюстью. — Очнись, девочка, он настоящее зло! Нет, нет, не так! Он повелитель зла и царства мертвого. И сам он мертв!
Василиса искоса глянула на череп. Скрипнул костяной пол, ухнуло холодом от оконца.
— Ты ври, да не завирайся, — буркнула Василиса. — Сердце его бьется — живой, значит. Да и пускай царство мертвое. Вот ты мертвый и чем плох? Иные живые похуже мертвых будут!
- Ну уж нет, — разозлилась Василиса. — Раз уж он меня отпустил, так тому и быть. Захочет обратно позвать — упрямиться не стану. Конь его быстрый — враз до края земли, не то что до любого места нашего царства донесет.
— Ведьма, — вздохнула куколка. — Матушка ее такой же была, батюшка трижды сватов засылал.
— Уезжай, царь. Сразу в объятия не бросилась, значит, не твоя царица.