Беседы с Борисом Левитом-Броуном, предлагаемые читателю журналисткой и филологом Еленой Федорчук, несомненно, стоят прочтения. Это не просто собрание интервью, которые берут у поэтов, прозаиков, художников или певцов.
Книга обобщает творческий путь уникальной личности, в которой причудливо соединилось очень многое: поэзия с прозой, а религиозная философия с эротической графикой и джазом. За этими беседами – прожитые годы человека, сделавшего немало, но в столь различных областях, что нельзя однозначно ответить на вопрос: «Кто он?». Отсюда и название книги – «Человек Возрождения». Беседы касаются не только творческого пути Бориса Левита-Броуна и даже не только его воззрений на литературу и литераторов. Затрагиваются сами основы экзистенции в целом.
Что такое жизнь и судьба? Что такое любовь и секс? Что такое самовыражение, и какую цену платит человек за свою творческую свободу?
полезно
познавательно
Есть непреодолимая пропасть между наслаждением и удовлетворением. Наслаждаются глубоким чувством, а удовлетворяют потребность. Грех – это удовлетворение без наслаждения.
Плоть человеку дал Бог, а люди, в частности попы, опираясь на книги, мудрость которых местами ослепительна, а местами сомнительна, священство которых держится на одном доверии человеческом, окунули плоть в грязь, сделали её постыдной, и постыдными объявили плотские желания. Священную похоть – огонь, зажигающий непобедимое стремление к соединению, – сделали бранным словом, объявили грехом. И в тексты, которые называются священными, ненависть и презрение к плоти внедрены до такой степени, что изначальное Божье повеление «плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею…» сделалось вроде бы даже «вне закона».
Злом и борьбой со злом наполнена вся историческая жизнь и вся мировая культура. Человеческие сюжеты в своём большинстве – это коллизии схватки со злом за его преодоление. Зло мира – время, истекающее с поистине инфернальной необратимостью. Предельное зло мира – смерть, которую нельзя ни победить, ни отменить. Какая ж ещё тема, если не эта, может быть центральной... ?
Не может любовь регламентироваться. Любовь есть сама свобода. Она, сколько ни сковывай её наручниками морали, всё равно не подчиняется ничему. Любовь можно подавить, задавить в самом себе, но управлять ею нормами морали нельзя. Свободу патологических убийц и воров тоже нельзя обуздать моральными нормами, но за ними охотится и их обуздывает закон. А охота на любовь? Что это, как это? Можно регламентировать брачный союз брачным договором, но чувства регламентировать невозможно, они не подлежат никаким законодательствам.
А всё на свете ... про любовь. Любовь в центре жизни, всё остальное периферия, и если любовь выпадает, жизнь лишается центра, а периферия распадается.