Мы живём в мире схем и стереотипов. Это книга — авторский бунт против обыденного сознания, поиски свободы, детектив мысли. Исследуя разные культуры, нормы нравственности, законы веры и состояния души, автор выводит читателя из жизненной спячки. Его парадоксальные идеи и шоковые заключения, в конце концов, открывают путь на выход из лабиринта.
Последний роман Джона Кинга описывает почти сорок лет развития Британской культуры. Скинхеды не исчезли; их стиль вошел в мейнстрим, их музыка была признана и заново открыта, а сами ребята продолжили свою традицию нарушителей порядка. Вскрывая все общественные страхи и предубеждения, скины демонстрируют нам группу подлинно человечных героев, которыми движут страсть, благородство и культура, которой они преданы.
Папа Римский дал свое благословение усилиям человечества, направленным на завоевание космического пространства, ибо Господь не намерен ограничивать человека в его попытках покорить космос. Человеку необходимо приложить немалые усилия, чтобы установить новые отношения с Богом и его вселенной. Появляется реальность — пространство, время, энтропия, прогресс, и так всегда. Как совместить науку и религию?
Михал Айваз – современный чешский прозаик, поэт, философ, специалист по творчеству Борхеса. Его называют наследником традиций Борхеса, Лавкрафта, Кафки и Майринка. Современный мир у Айваза ненадежен и зыбок; сквозь тонкую завесу зримого на каждом шагу проступает что-то иное – прекрасное или ужасное, но неизменно странное. Антикварная книга с загадочными письменами, попавшая в руки герою, не дает ему покоя… И вот однажды случайный библиотекарь раскрывает ее секрет. Книга с этими текстами...
Предупреждаю сразу: Это — не фантастика. Кое-какие, имеющие мало общего с реальностью, допущения в нем есть, но немного. Всё описываемое в нём вполне могло иметь место (а во многих случаях — действительно имело место). Предупреждаю сразу: Это — не фантастика. Кое-какие, имеющие мало общего с реальностью, допущения в нем есть, но немного. Всё описываемое в нём вполне могло иметь место (а во многих случаях — действительно имело место). Предупреждаю сразу: Это — не фантастика. Кое-какие, имеющие...
От автора «Записок социопата». Детство проходит и остается сполохами в памяти, причудливым оттиском воспоминаний о людях, их судьбах, о твоем собственном восприятии, которое совсем еще юное — и потому порой подводит. Автор с присущим ему чувством юмора рассказывает серьезную, но чаще полную иронии историю своего взросления и открытий, которые делает каждый из нас, проживающих данную то ли насмешливым богом, то ли печальным чертом жизнь… При этом на пути маленького Степана встречаются самые...
Игорь Иосифович Мощицкий родился в 1938 году. Окончил Ленинградский технологический институт. Член РАО, автор более двадцати пьес и не менее двухсот текстов песен к разным спектаклям. Спектакль, поставленный по пьесе “Прощай, Россия” – лауреат международного и российских театральных конкурсов. Живет в Санкт-Петербурге.
Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.
Гилад Ацмон, саксофонист и автор пламенных политических статей, радикальный современный философ и писатель, родился и вырос в Израиле, живет и работает в Лондоне. Себя называет палестинцем, говорящим на иврите. Любимое занятие — разоблачать мифы современности. В настоящем романе-гротеске речь идет о якобы неуязвимой израильской разведке и неизбывном желании израильтян чувствовать себя преследуемыми жертвами. Ацмон делает с мифом о Мосаде то, что Пелевин сделал с советской космонавтикой в повести...
В последнее время я часто задаюсь вопросом: если современный писатель едет ночным автобусом, куда заходит полуглухой морской котик и садится прямо рядом с ним, хотя в автобусе совершенно пусто, имеет ли писатель право включать в свои книги аннотацию на хеттском языке?..
Писатель "немодный" и немаркетинговый, Азольский не осуществляет имиджевых акций, не идет за публикой, не провоцирует общественность, не реагирует на сиюминутные поветрия, не открывает америк, давно известных западному читателю, а у нас иногда сходящих за новое слово... К тому же Азольский не примыкает ни к группам, ни к партиям, ни - возникает ощущение - к поколениям. Из своего поколения он выпал, хотя бы потому, как явно запоздал (и не по своей вине) с первыми серьезными публикациями. А с...
Омский андеграунд 80х - 90х не мог быть сам собой без Алисы Поникаровской. Ее сказки читали (слушали) несколько поколений местных рок-музыкантов, художников... да и неместных тоже. Пересказать их смысла нет, это вовсе не беллетристика, лучше почитать самому.
Роман «Девяностые годы» современной австралийской писательницы К. Причард (1884–1969) — первая часть трилогии, в которой показана Австралия конца XIX — середины XX века. Иллюстрации художника А. Кокорина
Майкл Дуридомов продолжает свои поиски чувственных удовольствий, начатые в предыдущем рассказе. Он стал старше и опытней, он уже почти Мастер. Лишь одна идея не дает ему покоя: соединить жизнь с соцсетью и получить максимум наслаждения.
Публикуя в № 95 повесть Евгения Федорова “Кухня”, мы уже писали об одной из характерных особенностей его прозы — о том, что герои его кочуют из одной повести в другую. Так и в повести “Проклятие”, предлагаемой ниже вниманию читателя, он, в частности, опять встретится с героями “Кухни” — вернее, с некоторым обобщенным, суммарным портретом этой своеобразной и сплоченной компании недавних зеков, принимающих участие в драматическом сюжете “Проклятия”. Повесть, таким образом, тоже примыкает в...
Священник - фигура чрезвычайно популярная у современных писателей. Вряд ли это конъюнктура, скорее массовая попытка найти новый источник истины. Кроме того: и священник, и сама религия - загадочны. Мы традиционно мало о них знаем, как о каналах на Марсе, и испытываем своеобразный пиетет. Они - последний запретный плод для интеллигентского анализа и дерзновения.
Александр Вяльцев
Фиолетовые инопланетяне, внезапно появившись на Рублево-Успенском шоссе, ничего не могут изменить в размеренном существовании его обитателей. Но горестные и смешные истории о любви-нелюбви, об изменах и ревности помогают им что-то понять о странной земной жизни и даже, многое почувствовать и испытать. Например, любовь…
Основой захватывающего, с неожиданными поворотами, сюжета этого романа служит борьба двух мафиозных кланов в Колумбии. Однако описываемые события дают автору (и читателю) немало поводов для философских и поэтических размышлений. Помещая в колумбийском издании благодарности друзьям за помощь, оказанную ей в работе над романом, Лаура Рестрепо благодарит среди прочих «и Габо… чей гений и подавляет нас, и озаряет». Речь идет, конечно же, о Габриэле Гарсиа Маркесе.
В новую книгу «Невидимая дева» вошли как известные, успевшие стать классикой рассказы Татьяны Толстой, так и новые, не публиковавшиеся ранее тексты: повесть «Невидимая дева» и рассказ «Учителя».