Картон и пафос.
Героиня исстрадалась напрочь.
В раскаяние облезлого Льва я не верю, как и в любовь Арчибальда.
Злодейского бывшего мужа раздавили до кишок, но как-то это уже и не оттягивает.
Начало в рамках жанра, но потом так много повторов, что уже перестаёшь воспринимать текст.
Шпон, массив, ценная порода, лак - один раз это хорошая метафора, но когда это на каждой странице - то теряет смысл.
И остаётся только одна мысль - когда уж эта тягомотина закончится.
— Двадцать лет, Лев. Двадцать лет я была твоей тенью, твоим тылом, твоим лучшим мастером! — мой голос дрожит, но я стою прямо. — Именно, Регина. Ты — тень. Пыльная, пропахшая лаком и старым деревом, — муж кривится, обнимая за плечи молоденькую секретаршу. — Настя — живая. Она — праздник. А ты... ты просто привычка, от которой я устал. Квартира записана на маму, счета заблокированы. Уходи. И свои железки забирать не забудь. Я ушла. В холодную мастерскую, с одним чемоданом инструментов и...
Героиня исстрадалась напрочь.
В раскаяние облезлого Льва я не верю, как и в любовь Арчибальда.
Злодейского бывшего мужа раздавили до кишок, но как-то это уже и не оттягивает.
Начало в рамках жанра, но потом так много повторов, что уже перестаёшь воспринимать текст.
Шпон, массив, ценная порода, лак - один раз это хорошая метафора, но когда это на каждой странице - то теряет смысл.
И остаётся только одна мысль - когда уж эта тягомотина закончится.