Такой потенциал был у истории, и так бездарно его профукала автор. Несмотря на то, что мне не понравилась первая часть своими героями, ее конец заинтересовал настолько, что я пошла читать вторую.
Увы, герои как были картонными, так и остались: он — принц-ромашка, бывший бабник и сердцеед, у которого своего мнения с гулькин нос. Надавали ему по рукам, чтоб не тянул их к кому не надо, так он только и делает, что вздыхает, любуясь звездами; она — попаданка, тело молодое, потом совсем молодое, и мозгов как не было, так и нет. Ни цели в жизни, ни принципов, ни умения выяснить всё за разговорами, зато на первых курсах горазда докторские писать и защищать, с королевскими особами по-свойски, и еще условия свои диктовать. Ох, как же мне хотелось, чтобы ее Хенна прижала к ногтю.
Ой, а вот переселение памяти — это совсем умора. А чего же такой технологией не воспользоваться для передачи знаний от магистров для прокачки их учеников? Почему нельзя было сделать слепок памяти Жаргала для потомков (вдруг еще когда-нибудь появился бы маг вероятностей)? Раз память не изменяет личность реципиента, а является лишь базой данных?
И как вишенка, маленькая и скукоженная, на торте — Цертт, оказывается, ее любит, но об этом мы узнаем в малюсенькой главе интерлюдии, а потом он такой: "Да ладно горевать, женюсь на другой, будешь моих детей пестовать". Что, бл...ть??
Увы, герои как были картонными, так и остались: он — принц-ромашка, бывший бабник и сердцеед, у которого своего мнения с гулькин нос. Надавали ему по рукам, чтоб не тянул их к кому не надо, так он только и делает, что вздыхает, любуясь звездами; она — попаданка, тело молодое, потом совсем молодое, и мозгов как не было, так и нет. Ни цели в жизни, ни принципов, ни умения выяснить всё за разговорами, зато на первых курсах горазда докторские писать и защищать, с королевскими особами по-свойски, и еще условия свои диктовать. Ох, как же мне хотелось, чтобы ее Хенна прижала к ногтю.
Ой, а вот переселение памяти — это совсем умора. А чего же такой технологией не воспользоваться для передачи знаний от магистров для прокачки их учеников? Почему нельзя было сделать слепок памяти Жаргала для потомков (вдруг еще когда-нибудь появился бы маг вероятностей)? Раз память не изменяет личность реципиента, а является лишь базой данных?
И как вишенка, маленькая и скукоженная, на торте — Цертт, оказывается, ее любит, но об этом мы узнаем в малюсенькой главе интерлюдии, а потом он такой: "Да ладно горевать, женюсь на другой, будешь моих детей пестовать". Что, бл...ть??