«Гвозди б делать из этих людей: Крепче б не было в мире гвоздей.»
Нет, правда. Читая книги о людях совсем недавнего прошлого, у меня складывается ощущение, что они жили в каком-то ином измерении.
Книга небольшого объема, предназначена на подростковую аудиторию (и это желание самой рассказчицы), поэтому здесь очень не хватает глубины событий.
Хватает эмоций. Хватает боли и несправедливости. А вот объёма не хватает – как самой книги, так и истории в ней написанной.
Я читала книгу не как подросток, а как взрослый человек. И переживала, в первую очередь не за маленькую девочку, а за её маму. Сосланную в степи Киргизии. Потерявшую любимого человека, устоявшуюся жизнь и получившую возросшую кратно ответственность за ребенка. Даже не за себя – за маленького ребенка, которого пришлось брать с собой.
Это могла быть очень страшная книга. Но она получилась светлой.
Книга Ольги Громовой САХАРНЫЙ РЕБЕНОК записана ею со слов Стеллы Нудольской, чье детство пришлось на конец 30-х — начало 40-х годов в Советском союзе. Это очень личный и берущий за душу рассказ о том, как пятилетняя Эля, счастливо растущая в любящей семье, вдруг оказывается дочерью «врага народа» и попадает в страшный, непонятный ей мир: после ареста отца их вместе с матерью отправляют в лагерь в Киргизии как ЧСИР (членов семьи изменника Родины) и СОЭ (социально опасные элементы). Но несмотря на...
Нет, правда. Читая книги о людях совсем недавнего прошлого, у меня складывается ощущение, что они жили в каком-то ином измерении.
Книга небольшого объема, предназначена на подростковую аудиторию (и это желание самой рассказчицы), поэтому здесь очень не хватает глубины событий.
Хватает эмоций. Хватает боли и несправедливости. А вот объёма не хватает – как самой книги, так и истории в ней написанной.
Я читала книгу не как подросток, а как взрослый человек. И переживала, в первую очередь не за маленькую девочку, а за её маму. Сосланную в степи Киргизии. Потерявшую любимого человека, устоявшуюся жизнь и получившую возросшую кратно ответственность за ребенка. Даже не за себя – за маленького ребенка, которого пришлось брать с собой.
Это могла быть очень страшная книга. Но она получилась светлой.