Богдан, как и его все друзья, какие-то косячники. Наделали детей о которых только через 4-5 лет узнают, при том, что вроде бы и к мамам их не равнодушен были.
Больше всего печально, что так называемый друг оказался подонком, но если Диана мучилась 5 лет, то ему придётся до конца жизни волочить жалкое существование.
В этой истории многое было не понятно почти до конца. Ладно Диане подсыпали что-то в алкоголь, но почему Богдан её не узнал? Только ближе к концу все прояснилось.
— ОВЭЦ, — недоуменно произносит босс. — Что? Мой сын стоит рядом с его машиной и старательно водит пальцем по пыли, перемешанной с мокрым снегом. — А нечего было нашу маму овцой называть! Сам ты… овэц! — Во-первых, не овэц, а баран, — поправляю и тут же натыкаюсь на возмущенный взгляд босса. —А во-вторых, никто не называл меня овцой, ты что? — А вот и называл! — грозно топает ногой и обвинительно машет пальцем в сторону мужчины. — Он по телефону сказал, что его машину какая-то овца задела! ...
Больше всего печально, что так называемый друг оказался подонком, но если Диана мучилась 5 лет, то ему придётся до конца жизни волочить жалкое существование.
В этой истории многое было не понятно почти до конца. Ладно Диане подсыпали что-то в алкоголь, но почему Богдан её не узнал? Только ближе к концу все прояснилось.