Цитаты из книг
Игры, в которые играют люди, называя их жизнью.
Порой они жестоки и глупы. Порой самоотвержены и прекрасны.
Кто-то прыгает в кипяток, но тут же варится, а кто-то прекрасно осознаёт, что вода вокруг нагревается, но предпочитает ничего не делать.
Каждый вправе выбрать своё.
Или стать лягушкой, что выпрыгнула.
Покачиваясь на тонких каблуках, она рассматривает картины в приёмной. Я знаю кто она. Любовница моего мужа. Я знаю, что она хочет мне сказать. «Ваш муж любит меня», «Я жду от него ребёнка», «Он с вами разведётся» — всё вместе или по отдельности. Возможно, другими словами. Молодая, стройная, красивая. Здоровая… В детстве моей любимой сказкой была Лягушка-Царевна. Пусть все думают, что ты просто лягушка, но ты одна знаешь, на что способна. Увы, жизнь не похожа на сказку. Отец никогда меня...
никто не проживёт нашу жизнь за нас. Только мы.
Покачиваясь на тонких каблуках, она рассматривает картины в приёмной. Я знаю кто она. Любовница моего мужа. Я знаю, что она хочет мне сказать. «Ваш муж любит меня», «Я жду от него ребёнка», «Он с вами разведётся» — всё вместе или по отдельности. Возможно, другими словами. Молодая, стройная, красивая. Здоровая… В детстве моей любимой сказкой была Лягушка-Царевна. Пусть все думают, что ты просто лягушка, но ты одна знаешь, на что способна. Увы, жизнь не похожа на сказку. Отец никогда меня...
Пусть порой понять, правильным ли было решение, можно далеко не сразу. И всю жизнь кажется, что это была ошибка, но потом что-то случается и понимаешь — нет, всё было именно так, как и должно быть.
Это именно те отношения, которые вам нужны. И плевать, что думают другие.
Покачиваясь на тонких каблуках, она рассматривает картины в приёмной. Я знаю кто она. Любовница моего мужа. Я знаю, что она хочет мне сказать. «Ваш муж любит меня», «Я жду от него ребёнка», «Он с вами разведётся» — всё вместе или по отдельности. Возможно, другими словами. Молодая, стройная, красивая. Здоровая… В детстве моей любимой сказкой была Лягушка-Царевна. Пусть все думают, что ты просто лягушка, но ты одна знаешь, на что способна. Увы, жизнь не похожа на сказку. Отец никогда меня...
— Чтобы неприемлемая вещь была принята,... достаточно вводить её постепенно. Например, в течение нескольких лет по одной лишать людей социальных гарантий, как поступают некоторые работодатели или политики. Введи они эти изменения разом — и вызвали бы революцию или массовое увольнение, а так люди сидят
Покачиваясь на тонких каблуках, она рассматривает картины в приёмной. Я знаю кто она. Любовница моего мужа. Я знаю, что она хочет мне сказать. «Ваш муж любит меня», «Я жду от него ребёнка», «Он с вами разведётся» — всё вместе или по отдельности. Возможно, другими словами. Молодая, стройная, красивая. Здоровая… В детстве моей любимой сказкой была Лягушка-Царевна. Пусть все думают, что ты просто лягушка, но ты одна знаешь, на что способна. Увы, жизнь не похожа на сказку. Отец никогда меня...
На самом деле выбор прост. И сделать его несложно.
Ты остаёшься с мужчиной, которого любишь. Или бросаешь мужчину, которого любишь.
И угадайте, что проще?
Проще бросить.
Уйти босой и гордой. С разбитым сердцем. В никуда.
А он пусть как хочет. Пусть рыдает от горя. Страдает. Мучится. Пусть ему всё станет немило, когда поймёт, что на самом деле потерял.
Смешно? Ну, конечно, смешно.
Покачиваясь на тонких каблуках, она рассматривает картины в приёмной. Я знаю кто она. Любовница моего мужа. Я знаю, что она хочет мне сказать. «Ваш муж любит меня», «Я жду от него ребёнка», «Он с вами разведётся» — всё вместе или по отдельности. Возможно, другими словами. Молодая, стройная, красивая. Здоровая… В детстве моей любимой сказкой была Лягушка-Царевна. Пусть все думают, что ты просто лягушка, но ты одна знаешь, на что способна. Увы, жизнь не похожа на сказку. Отец никогда меня...
мужчины стареют иначе. Природой в мужчину заложен «эффект новизны»: острое желание он испытывает только к новой партнёрше. Вся их жизнь — борьба с собой и тестикулами. Тестикулы требуют спариваться и искать партнёршу помоложе. А морально-волевые — хранить верность единственной женщине, уважать её и заботиться. И как бы нам ни хотелось перекроить мужчин на свой лад, придумать, какими они должны быть, и требовать, чтобы соответствовали — мужчины другие. Редкие женщины это понимают, но и нам от этого не легче.
Покачиваясь на тонких каблуках, она рассматривает картины в приёмной. Я знаю кто она. Любовница моего мужа. Я знаю, что она хочет мне сказать. «Ваш муж любит меня», «Я жду от него ребёнка», «Он с вами разведётся» — всё вместе или по отдельности. Возможно, другими словами. Молодая, стройная, красивая. Здоровая… В детстве моей любимой сказкой была Лягушка-Царевна. Пусть все думают, что ты просто лягушка, но ты одна знаешь, на что способна. Увы, жизнь не похожа на сказку. Отец никогда меня...
...человеческая суть такова, что чем лучше её узнаёшь, тем страшнее. И противнее.
— Я забываю женщину, едва за ней закрывается дверь, — сказал он ей при первой встрече. — Пошёл ты нахрен, Арт, — ответила она. Именно так и должно было случиться. Их первая встреча стать последней. Она — передать ему конверт. Он — прогнать её, едва узнав, на кого она работает. Он не должен был её искать, она — в него влюбляться… Он Артур Керн — владелец отеля «Авалон», бизнесмен и чёртов секси альфач матадор. Она Ника Астахова — простая, но дьявольски горячая девчонка. Они не должны были...
Скандал, секс, смерть и смех — четыре «С», на которых стоит не только журналистика, но и беллетристика.
— Я забываю женщину, едва за ней закрывается дверь, — сказал он ей при первой встрече. — Пошёл ты нахрен, Арт, — ответила она. Именно так и должно было случиться. Их первая встреча стать последней. Она — передать ему конверт. Он — прогнать её, едва узнав, на кого она работает. Он не должен был её искать, она — в него влюбляться… Он Артур Керн — владелец отеля «Авалон», бизнесмен и чёртов секси альфач матадор. Она Ника Астахова — простая, но дьявольски горячая девчонка. Они не должны были...
...когда после года отношений твой мужчина говорит, что ты недостаточно для него хороша, как бы ты себя ни убеждала — силой мысли эта рана не затягивается.
И когда затягивается — остаётся шрам, который нет-нет, да напомнит, как грубо о тебя вытерли ноги.
— Я забываю женщину, едва за ней закрывается дверь, — сказал он ей при первой встрече. — Пошёл ты нахрен, Арт, — ответила она. Именно так и должно было случиться. Их первая встреча стать последней. Она — передать ему конверт. Он — прогнать её, едва узнав, на кого она работает. Он не должен был её искать, она — в него влюбляться… Он Артур Керн — владелец отеля «Авалон», бизнесмен и чёртов секси альфач матадор. Она Ника Астахова — простая, но дьявольски горячая девчонка. Они не должны были...
...совесть есть разновидность сексуального отклонения — привычка трахать самому себе мозг.
— Я забываю женщину, едва за ней закрывается дверь, — сказал он ей при первой встрече. — Пошёл ты нахрен, Арт, — ответила она. Именно так и должно было случиться. Их первая встреча стать последней. Она — передать ему конверт. Он — прогнать её, едва узнав, на кого она работает. Он не должен был её искать, она — в него влюбляться… Он Артур Керн — владелец отеля «Авалон», бизнесмен и чёртов секси альфач матадор. Она Ника Астахова — простая, но дьявольски горячая девчонка. Они не должны были...
Женщину в в ярости от ротвейлера отличает только помада.
*1 книга* Входная дверь приоткрылась. Видимо, сквозняком. Я остановилась, не успев нажать на звонок. — Женись на мне, Слав! — с чувством сказала лучшая подруга, к которой я пришла поговорить, предупредить. — Я женат, — ответил мой муж. — Мы же оба знаем, что этот брак для тебя ничего не значит, — голос Оксаны звучал уверенно. — Ты никогда её не любил. Женился назло мне. Помнишь в клубе? Ты дал мне последний шанс. — И ты ответила «нет». — А теперь говорю: да. Да, ты победил — я...
Внутри каждой хорошей девочки обязательно скрывается чудовище. И со своим внутренним чудовищем надо поддерживать хорошие отношения — никогда не знаешь, когда понадобиться циничная кровожадная тварь
— Я забываю женщину, едва за ней закрывается дверь, — сказал он ей при первой встрече. — Пошёл ты нахрен, Арт, — ответила она. Именно так и должно было случиться. Их первая встреча стать последней. Она — передать ему конверт. Он — прогнать её, едва узнав, на кого она работает. Он не должен был её искать, она — в него влюбляться… Он Артур Керн — владелец отеля «Авалон», бизнесмен и чёртов секси альфач матадор. Она Ника Астахова — простая, но дьявольски горячая девчонка. Они не должны были...
К сожалению, у совета «выбери самого лучшего» есть одно неприятное последствие: что теперь делать с остальными?
— Я забываю женщину, едва за ней закрывается дверь, — сказал он ей при первой встрече. — Пошёл ты нахрен, Арт, — ответила она. Именно так и должно было случиться. Их первая встреча стать последней. Она — передать ему конверт. Он — прогнать её, едва узнав, на кого она работает. Он не должен был её искать, она — в него влюбляться… Он Артур Керн — владелец отеля «Авалон», бизнесмен и чёртов секси альфач матадор. Она Ника Астахова — простая, но дьявольски горячая девчонка. Они не должны были...
Мы каждый день делаем выбор. И каждый день не знаем, что выберем завтра.
— Что слу… чилось? — замерла я в дверях с пакетами в руках. За обеденным столом сидела Марина, а вся моя семья стояла вокруг неё. — А! Вот и она, — повернулся муж. Жена Андрея закрыла лицо и громко заплакала. Сын бросил на стол какие-то бумаги и отошёл к окну. Дочь обняла Марину за плечи успокаивая. На меня она даже не посмотрела, отвернулась. — Да что случилось? — дошла я до стола. Поставила пакеты. — Что-то с Андреем? — смотрела я на мужа. — С Андреем? — горько усмехнулся он. — Нет. Всё...
...из этого и состоит жизнь: из смеси правды и лжи, доверия и предательства, домыслов и выдумок, действительности и фантазии. Наверное, надо это просто принять, что люди несовершенны. Они лгут, предают, ошибаются, поступают плохо и тут же поступают хорошо, поступают умно и тут же глупо. Падают и встают. Любят и ненавидят. Казнят и прощают.
— Что слу… чилось? — замерла я в дверях с пакетами в руках. За обеденным столом сидела Марина, а вся моя семья стояла вокруг неё. — А! Вот и она, — повернулся муж. Жена Андрея закрыла лицо и громко заплакала. Сын бросил на стол какие-то бумаги и отошёл к окну. Дочь обняла Марину за плечи успокаивая. На меня она даже не посмотрела, отвернулась. — Да что случилось? — дошла я до стола. Поставила пакеты. — Что-то с Андреем? — смотрела я на мужа. — С Андреем? — горько усмехнулся он. — Нет. Всё...
...мы узнаём очередную правду и тут же произносим очередную ложь. В чём-то сознаёмся и тут же что-то скрываем.
— Что слу… чилось? — замерла я в дверях с пакетами в руках. За обеденным столом сидела Марина, а вся моя семья стояла вокруг неё. — А! Вот и она, — повернулся муж. Жена Андрея закрыла лицо и громко заплакала. Сын бросил на стол какие-то бумаги и отошёл к окну. Дочь обняла Марину за плечи успокаивая. На меня она даже не посмотрела, отвернулась. — Да что случилось? — дошла я до стола. Поставила пакеты. — Что-то с Андреем? — смотрела я на мужа. — С Андреем? — горько усмехнулся он. — Нет. Всё...
Никому не нужна правда. Люди хотят слышать то, что их устраивает. То, во что они готовы поверить. Именно это и называют правдой. От всего, во что поверить не способны, они отмахиваются. Всё, что выходит за рамки их представлений о жизни, называют бредом, ерундой, глупостью, или, что ещё хуже, ложью.
— Что слу… чилось? — замерла я в дверях с пакетами в руках. За обеденным столом сидела Марина, а вся моя семья стояла вокруг неё. — А! Вот и она, — повернулся муж. Жена Андрея закрыла лицо и громко заплакала. Сын бросил на стол какие-то бумаги и отошёл к окну. Дочь обняла Марину за плечи успокаивая. На меня она даже не посмотрела, отвернулась. — Да что случилось? — дошла я до стола. Поставила пакеты. — Что-то с Андреем? — смотрела я на мужа. — С Андреем? — горько усмехнулся он. — Нет. Всё...
...срубить дерево можно одним взмахом топора, а вот вырастить…
— Что слу… чилось? — замерла я в дверях с пакетами в руках. За обеденным столом сидела Марина, а вся моя семья стояла вокруг неё. — А! Вот и она, — повернулся муж. Жена Андрея закрыла лицо и громко заплакала. Сын бросил на стол какие-то бумаги и отошёл к окну. Дочь обняла Марину за плечи успокаивая. На меня она даже не посмотрела, отвернулась. — Да что случилось? — дошла я до стола. Поставила пакеты. — Что-то с Андреем? — смотрела я на мужа. — С Андреем? — горько усмехнулся он. — Нет. Всё...
...порой союзы заключают и непримиримые враги перед лицом большей угрозы...
— Что слу… чилось? — замерла я в дверях с пакетами в руках. За обеденным столом сидела Марина, а вся моя семья стояла вокруг неё. — А! Вот и она, — повернулся муж. Жена Андрея закрыла лицо и громко заплакала. Сын бросил на стол какие-то бумаги и отошёл к окну. Дочь обняла Марину за плечи успокаивая. На меня она даже не посмотрела, отвернулась. — Да что случилось? — дошла я до стола. Поставила пакеты. — Что-то с Андреем? — смотрела я на мужа. — С Андреем? — горько усмехнулся он. — Нет. Всё...
Чужие нас не предают, предают свои.
— Что слу… чилось? — замерла я в дверях с пакетами в руках. За обеденным столом сидела Марина, а вся моя семья стояла вокруг неё. — А! Вот и она, — повернулся муж. Жена Андрея закрыла лицо и громко заплакала. Сын бросил на стол какие-то бумаги и отошёл к окну. Дочь обняла Марину за плечи успокаивая. На меня она даже не посмотрела, отвернулась. — Да что случилось? — дошла я до стола. Поставила пакеты. — Что-то с Андреем? — смотрела я на мужа. — С Андреем? — горько усмехнулся он. — Нет. Всё...
Все мы порой бываем слепы, несправедливы, жестоки. Все иногда поступаем скверно. Ведём себя как злые обиженные дети. Верим мошенникам. Ошибаемся. Бываем введены в заблуждение. Никто не идеален.
— Что слу… чилось? — замерла я в дверях с пакетами в руках. За обеденным столом сидела Марина, а вся моя семья стояла вокруг неё. — А! Вот и она, — повернулся муж. Жена Андрея закрыла лицо и громко заплакала. Сын бросил на стол какие-то бумаги и отошёл к окну. Дочь обняла Марину за плечи успокаивая. На меня она даже не посмотрела, отвернулась. — Да что случилось? — дошла я до стола. Поставила пакеты. — Что-то с Андреем? — смотрела я на мужа. — С Андреем? — горько усмехнулся он. — Нет. Всё...
И мужчина, и женщина способны отказаться от чего угодно — сами по себе трусы ни с кого не падают. Это выбор. И выбор осознанный.
— Что слу… чилось? — замерла я в дверях с пакетами в руках. За обеденным столом сидела Марина, а вся моя семья стояла вокруг неё. — А! Вот и она, — повернулся муж. Жена Андрея закрыла лицо и громко заплакала. Сын бросил на стол какие-то бумаги и отошёл к окну. Дочь обняла Марину за плечи успокаивая. На меня она даже не посмотрела, отвернулась. — Да что случилось? — дошла я до стола. Поставила пакеты. — Что-то с Андреем? — смотрела я на мужа. — С Андреем? — горько усмехнулся он. — Нет. Всё...
Гордость, сука — наше всё. Гордость, порядочность и бедность.
Словно нас с детского сада учат, как надо уходить от неверных мужей.
И учат ни хрена не правильно.
— Что слу… чилось? — замерла я в дверях с пакетами в руках. За обеденным столом сидела Марина, а вся моя семья стояла вокруг неё. — А! Вот и она, — повернулся муж. Жена Андрея закрыла лицо и громко заплакала. Сын бросил на стол какие-то бумаги и отошёл к окну. Дочь обняла Марину за плечи успокаивая. На меня она даже не посмотрела, отвернулась. — Да что случилось? — дошла я до стола. Поставила пакеты. — Что-то с Андреем? — смотрела я на мужа. — С Андреем? — горько усмехнулся он. — Нет. Всё...
Масштаб катастрофы, что казалась мне поначалу едва ли не глупым, хоть и жестоким розыгрышем, рос с каждым новым открытием.
— Что слу… чилось? — замерла я в дверях с пакетами в руках. За обеденным столом сидела Марина, а вся моя семья стояла вокруг неё. — А! Вот и она, — повернулся муж. Жена Андрея закрыла лицо и громко заплакала. Сын бросил на стол какие-то бумаги и отошёл к окну. Дочь обняла Марину за плечи успокаивая. На меня она даже не посмотрела, отвернулась. — Да что случилось? — дошла я до стола. Поставила пакеты. — Что-то с Андреем? — смотрела я на мужа. — С Андреем? — горько усмехнулся он. — Нет. Всё...
Вот так любишь его, любишь. Заботишься, поддерживаешь, прислушиваешься ночами к стуку его сердца, радуешься каждому дню, проведённому вместе. И самый большой страх не о том, что муж встретит другую или изменит, а о том, что оставит эту грешную землю раньше тебя. А ты как без него? Ты — никак. А он прочитает какую-нибудь глупость, вспылит — и ты на улице.
— Что слу… чилось? — замерла я в дверях с пакетами в руках. За обеденным столом сидела Марина, а вся моя семья стояла вокруг неё. — А! Вот и она, — повернулся муж. Жена Андрея закрыла лицо и громко заплакала. Сын бросил на стол какие-то бумаги и отошёл к окну. Дочь обняла Марину за плечи успокаивая. На меня она даже не посмотрела, отвернулась. — Да что случилось? — дошла я до стола. Поставила пакеты. — Что-то с Андреем? — смотрела я на мужа. — С Андреем? — горько усмехнулся он. — Нет. Всё...