В воздухе заплясало старое, как мир, знамя с гербом в виде дохлой лошади и надписью: "Мы всегда так скакали... то есть, учились..."
Министерство образования радостно раскурило какую-то особенно забористую трубку мира, поймало на этом приход и выпустило постановление о присоединении училищ и высших школ широкого профиля к МУЗам.
Спроси кто меня, так бабулечке уже лет сто как пора на пенсию, благо возраст для человеческого мага-среднячка вполне почтенный. Но куда там! Как человек "старой закалки" (что бы это в итоге ни значило), эта боль в наших задницах на все попытки спровадить её на заслуженный отдых отвечала: "Я помру на работе!"
Судя по всему, перед кончиной она решила довести до нервного срыва и отчисления максимально возможное количество студенток.
Решено! Весь день после новогодней ночи просплю. И пускай там хоть что творится! Я трансформируюсь в одеялковый кокон и перестану реагировать на внешние раздражители... Эх, мечты-мечты.
Решено! Весь день после новогодней ночи просплю. И пускай там хоть что творится! Я трансформируюсь в одеялковый кокон и перестану реагировать на внешние раздражители... Эх, мечты-мечты.
Сигнальный амулет жалобно хрупнул, напоминая тем самым о бренности бытия и общей паршивости ситуации. Подарочек прижимал меня своим телом к кровати, и, учитывая все обстоятельства, ситуация получилась на редкость двусмысленная.
Подарочек, судя по наглядным признакам, проникся. И вроде как даже начал устраиваться удобнее, дабы предпринять ряд очевидных действий.
Потому-то в очередную экспедицию уезжала с тяжёлым сердцем... чтобы, вернувшись двадцать лет спустя, обнаружить Академию почти полностью восстановившей былое величие, а Алана - не красавчиком с золотыми косами, а почтенным представительным старцем. "А чтобы всякие дурочки, книжек начитавшиеся, не лезли," - объяснил мне тогда приятель своё чудное преображение. - "Я против романов на работе, особенно - со студентами. Ещё и с людьми! Нечто среднее между педофилией и зоофилией, если хочешь знать моё мнение."
Тут надо сказать, что Алан, наш ректор, был управленцем вполне вменяемым - никакая муха бюрократии его в детстве не кусала, да и медведь выборочной глухоты на ухо не наступал. Но с этими новогодними отчётами даже он ничего поделать не мог: министерство требует у него, а он, соответственно - у нас. Вертикаль власти, пересекающая горизонталь тупости.
Опять же, будем честны: счастье не в любви.
Кто бы там что ни думал по этому поводу, счастье каждый выбирает по себе.
В союзе мужчины и женщины невозможно только получать. Чем-то неизбежно придется пожертвовать.
Пока жертвы молчат - справедливость не торжествует.
Сердце - не общественный сортир.Занято оно или свободно - на нем не висит такой таблички.
Людям многие вещи свойственно понимать несколько превратно. Особенно те , что идут вразрез с их культурными нормами.Но любовь не всегда принимает очевидные формы , а родители - это не только те , кто зачал и родил ...
— Мама, хватит! — Наль тряхнула головой. — Ты меня просто уже достала своим принцем!! Нравится он тебе — иди и спи с ним, идёт?!
— Как ты можешь! — возмутилась мать. — Ты просто пока не понимаешь! Вот подрастёшь…
— И пойму, ага. Вот когда пойму — тогда и приходи!
Любовь же - это порыв, это желание быть рядом, касаться, провести с любимым существом так много времени, как получится, и ценить каждое мгновение, как дыхание. Любовь - это умение принимать выбор того, кого любишь, и быть счастливым, если счастлив он. Любовь - это возможность переступить через свой эгоизм, найти за комнатой, в которой ты заперт, целый мир. Любовь - это не только и не столько умение увидеть себя в ком-то; это - умение поставить кого-то выше себя. И знай, если любишь кого-то, то переступишь через что угодно, но вырвешь у судьбы столько времени, сколько дано.
Любовь не имеет отношения к гарантиям, логике, эгоизму и даже жажде обладания. Она не ставит условий, понимаешь? Она просто есть. Проблема всего лишь в том, что в шуме и суете жизни к любви примешиваются другие чувства. Например, собственничество и ревность - это всего лишь проявления эгоизма; мечты о вечности - проявление жадности; жажда обязательных гарантий в виде того же брака или парности - проявление вполне понятной и объяснимой, но всё же просто земной практичности. Каждому хочется знать: вот эта вещь на полке, она никуда от меня не денется... Но, Ихшасмора, мы не любим вещи, мы просто обладаем ими. Это всё не имеет никакого отношения к любви, это дополнения, продиктованные обществом и желанием обезопасить себя и потомство.
тактика - это, в первую очередь, правильное комбинирование сил и слабостей. А чтобы оные в себе правильно сочетать, их нужно знать, понимать и, главное, принимать.
В жизни всегда можно попробовать что-то новое и интересное, да? По крайней мере, так обычно говорят, когда пытаются втянуть в какое-то идиотское предприятие.
На какой бы стороне вы ни сражались, гражданская война - всегда несправедливая вещь. Разница между героизмом и злодеянием, между верностью и предательством в тёмный час, когда свои сражаются со своими, столь тонка, что её сложно нащупать. Так, быть может, не стоит и пытаться судить?
Своей ненавистью жертва привязывает себя к мучителю. Пока эта связь есть, ей не выиграть
... деньги, разумеется, ничего не исправляют, не меняют, не воскрешают и не оправдывают. Материальные блага не могут служить искуплением вины, лишь помогают иным заглушить голос совести. Однако, в девяноста случаях из сотни, деньги очень упрощают разгребание последствий.
Ловушка жалости - самая страшная, самая зубастая из всех. Сколько разумных в неё попадает, придумывает насильникам и убийцам различные оправдания, ищет причину в себе и стечении обстоятельств?..
Отличаться от других - на самом деле отличаться - всегда больно и страшно, разве нет? Все эти, якобы "не такие", готовы поедом сожрать, если ты действительно не такой.
...мы все всегда мстим в первую очередь себе. И ненавидим себя. Но сублимируем.
- Многие вещи в этой жизни превыше любви, что бы ни думали по этому поводу некоторые юные романтичные особы, - продолжил он. - Хотя, тут тоже все зависит от формулировки: смотря что считать любовью.