Отзывы о книгах
наивно
скучно
глупо
графомания
фуууу
жестокостьСтолько дерьма на 17 страницах… еще и написано из рук вон плохо.
– Что ты со мной делаешь… Ты меня с ума сводишь! Рычание Холодова заставляет мои ноги прирасти к полу. – Это ваш муж? Новая домработница сочувственно смотрит на меня, а я рывком открываю дверь. – Ух какая, я бы тебя сутками… Холодов зажимает у стенки симпатичную… Это же няня Оксаны. Господи, этого просто не может быть. Молодая женщина лет двадцати пяти, а он её вот так… Смотрю на него, а ногти впиваются в ладони. Не могу больше… Сзади стоит чужой человек, а мне всё равно, хватаю со стола...
скучно
ничего не понялглупографоманияфууууМерзость! Вера Орлова, Леманн, Троянская... Настоящий борщ из вонючей жижи. Автор не думает о том, что пишет, и не понятно, пишет ли сам автор. Позорище.
– Что ты со мной делаешь… Ты меня с ума сводишь! Рычание Холодова заставляет мои ноги прирасти к полу. – Это ваш муж? Новая домработница сочувственно смотрит на меня, а я рывком открываю дверь. – Ух какая, я бы тебя сутками… Холодов зажимает у стенки симпатичную… Это же няня Оксаны. Господи, этого просто не может быть. Молодая женщина лет двадцати пяти, а он её вот так… Смотрю на него, а ногти впиваются в ладони. Не могу больше… Сзади стоит чужой человек, а мне всё равно, хватаю со стола...
грустно
мило
«– Я счастлив, что ты есть в моей жизни, я без тебя жить не могу, ты всё для меня, Оля!» Телефон едва не падает с рук. Десятое декабря. Новый год скоро... Малыши... Подарки... Как же ты мог, Карпов, зачем... Смотрю на него, и внутри всё замирает. Столько лет. Любовь... Где это всё... Где... Телефон оживает. Пальцы дрожат. «– Я каждую ночь ложусь с ним в постель и представляю тебя, Руслан, твои сильные руки, как и ты, засыпая со своей деревенщиной, думаешь обо мне и вспоминаешь всё! Я без...
грустномилонаивно
«– Я счастлив, что ты есть в моей жизни, я без тебя жить не могу, ты всё для меня, Оля!» Телефон едва не падает с рук. Десятое декабря. Новый год скоро... Малыши... Подарки... Как же ты мог, Карпов, зачем... Смотрю на него, и внутри всё замирает. Столько лет. Любовь... Где это всё... Где... Телефон оживает. Пальцы дрожат. «– Я каждую ночь ложусь с ним в постель и представляю тебя, Руслан, твои сильные руки, как и ты, засыпая со своей деревенщиной, думаешь обо мне и вспоминаешь всё! Я без...
наивноглупо
«– Я счастлив, что ты есть в моей жизни, я без тебя жить не могу, ты всё для меня, Оля!» Телефон едва не падает с рук. Десятое декабря. Новый год скоро... Малыши... Подарки... Как же ты мог, Карпов, зачем... Смотрю на него, и внутри всё замирает. Столько лет. Любовь... Где это всё... Где... Телефон оживает. Пальцы дрожат. «– Я каждую ночь ложусь с ним в постель и представляю тебя, Руслан, твои сильные руки, как и ты, засыпая со своей деревенщиной, думаешь обо мне и вспоминаешь всё! Я без...
мило
«– Я счастлив, что ты есть в моей жизни, я без тебя жить не могу, ты всё для меня, Оля!» Телефон едва не падает с рук. Десятое декабря. Новый год скоро... Малыши... Подарки... Как же ты мог, Карпов, зачем... Смотрю на него, и внутри всё замирает. Столько лет. Любовь... Где это всё... Где... Телефон оживает. Пальцы дрожат. «– Я каждую ночь ложусь с ним в постель и представляю тебя, Руслан, твои сильные руки, как и ты, засыпая со своей деревенщиной, думаешь обо мне и вспоминаешь всё! Я без...
до слезНе дай бог, чтобы любимый человек превратился в тирана. Он и раньше таким был, но влюбленная Алла об этом и не догадывалась. Как я поняла ей лет 16 было когда они встречались, она сирота, ей некуда было податься, у мужа власть, деньги, а она не могла бросить детей, ей бы не дали их забрать. Сплошной тупик. А муженёк весь в папашу был, тот тоже постоянно избивал жену.
– Что ты со мной делаешь… Ты меня с ума сводишь! Рычание Холодова заставляет мои ноги прирасти к полу. – Это ваш муж? Новая домработница сочувственно смотрит на меня, а я рывком открываю дверь. – Ух какая, я бы тебя сутками… Холодов зажимает у стенки симпатичную… Это же няня Оксаны. Господи, этого просто не может быть. Молодая женщина лет двадцати пяти, а он её вот так… Смотрю на него, а ногти впиваются в ладони. Не могу больше… Сзади стоит чужой человек, а мне всё равно, хватаю со стола...
наивно
«– Я счастлив, что ты есть в моей жизни, я без тебя жить не могу, ты всё для меня, Оля!» Телефон едва не падает с рук. Десятое декабря. Новый год скоро... Малыши... Подарки... Как же ты мог, Карпов, зачем... Смотрю на него, и внутри всё замирает. Столько лет. Любовь... Где это всё... Где... Телефон оживает. Пальцы дрожат. «– Я каждую ночь ложусь с ним в постель и представляю тебя, Руслан, твои сильные руки, как и ты, засыпая со своей деревенщиной, думаешь обо мне и вспоминаешь всё! Я без...
скучно
– Что ты со мной делаешь… Ты меня с ума сводишь! Рычание Холодова заставляет мои ноги прирасти к полу. – Это ваш муж? Новая домработница сочувственно смотрит на меня, а я рывком открываю дверь. – Ух какая, я бы тебя сутками… Холодов зажимает у стенки симпатичную… Это же няня Оксаны. Господи, этого просто не может быть. Молодая женщина лет двадцати пяти, а он её вот так… Смотрю на него, а ногти впиваются в ладони. Не могу больше… Сзади стоит чужой человек, а мне всё равно, хватаю со стола...
фуууу
– Что ты со мной делаешь… Ты меня с ума сводишь! Рычание Холодова заставляет мои ноги прирасти к полу. – Это ваш муж? Новая домработница сочувственно смотрит на меня, а я рывком открываю дверь. – Ух какая, я бы тебя сутками… Холодов зажимает у стенки симпатичную… Это же няня Оксаны. Господи, этого просто не может быть. Молодая женщина лет двадцати пяти, а он её вот так… Смотрю на него, а ногти впиваются в ладони. Не могу больше… Сзади стоит чужой человек, а мне всё равно, хватаю со стола...
«– Я счастлив, что ты есть в моей жизни, я без тебя жить не могу, ты всё для меня, Оля!» Телефон едва не падает с рук. Десятое декабря. Новый год скоро... Малыши... Подарки... Как же ты мог, Карпов, зачем... Смотрю на него, и внутри всё замирает. Столько лет. Любовь... Где это всё... Где... Телефон оживает. Пальцы дрожат. «– Я каждую ночь ложусь с ним в постель и представляю тебя, Руслан, твои сильные руки, как и ты, засыпая со своей деревенщиной, думаешь обо мне и вспоминаешь всё! Я без...
Чушь. Бред. Полностью согласна с предыдущими отзывами.
– Артём, кто она? Как её зовут? Она… красивая? Мой муж медленно поворачивается ко мне. В его глазах – ни тени раскаяния. Он молчит, а я, сжимая в ладони тонкую ножку бокала красного вина. – Зачем эти вопросы, Кристина? – произносит Артём сухо. – Да, красивая. Зовут Вероника. Тебе еще что-то нужно? Меня будто по щеке хлестнули. Вероника… Я слышу это имя и чувствую, как внутри всё обрушивается. Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел мой взгляд. – Я сам уложу детей и поеду к ней. Прости, –...
Честно? Полная каша. Логики ноль, герои скачут как блохи, мотивы меняются по щелчку. Читается как черновик, который забыли вычитать. Если хочется понять, как не надо писать — самое оно. В остальном — время на ветер.
– Артём, кто она? Как её зовут? Она… красивая? Мой муж медленно поворачивается ко мне. В его глазах – ни тени раскаяния. Он молчит, а я, сжимая в ладони тонкую ножку бокала красного вина. – Зачем эти вопросы, Кристина? – произносит Артём сухо. – Да, красивая. Зовут Вероника. Тебе еще что-то нужно? Меня будто по щеке хлестнули. Вероника… Я слышу это имя и чувствую, как внутри всё обрушивается. Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел мой взгляд. – Я сам уложу детей и поеду к ней. Прости, –...
наивноничего не понялглупо
– Артём, кто она? Как её зовут? Она… красивая? Мой муж медленно поворачивается ко мне. В его глазах – ни тени раскаяния. Он молчит, а я, сжимая в ладони тонкую ножку бокала красного вина. – Зачем эти вопросы, Кристина? – произносит Артём сухо. – Да, красивая. Зовут Вероника. Тебе еще что-то нужно? Меня будто по щеке хлестнули. Вероника… Я слышу это имя и чувствую, как внутри всё обрушивается. Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел мой взгляд. – Я сам уложу детей и поеду к ней. Прости, –...
глупо
– Артём, кто она? Как её зовут? Она… красивая? Мой муж медленно поворачивается ко мне. В его глазах – ни тени раскаяния. Он молчит, а я, сжимая в ладони тонкую ножку бокала красного вина. – Зачем эти вопросы, Кристина? – произносит Артём сухо. – Да, красивая. Зовут Вероника. Тебе еще что-то нужно? Меня будто по щеке хлестнули. Вероника… Я слышу это имя и чувствую, как внутри всё обрушивается. Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел мой взгляд. – Я сам уложу детей и поеду к ней. Прости, –...
глупофууууНе книга, повествующая о ком-то или о чем-то, а набор предложений, не вполне грамотного человека, если не оценить автора по другому.
Валера - дядя или папашка?
Рома при смерти по диагнозам, почки поражены, но живее всех живых, дерется, слепнет, но за рулем, и пр.
Дочь умнее мамы, которой лишь бы прилично было, нужно дочь замуж отдать, а то "чо люди скажут?".
Онежский повторно к ней приходит или уже во сне?
То Рауля жениться, клялась, заставить, теперь резко наоборот - запрещает дочери о нем думать.
И пр. и пр.
Всё в книгах было, но это - что-то!!!!
Валера - дядя или папашка?
Рома при смерти по диагнозам, почки поражены, но живее всех живых, дерется, слепнет, но за рулем, и пр.
Дочь умнее мамы, которой лишь бы прилично было, нужно дочь замуж отдать, а то "чо люди скажут?".
Онежский повторно к ней приходит или уже во сне?
То Рауля жениться, клялась, заставить, теперь резко наоборот - запрещает дочери о нем думать.
И пр. и пр.
Всё в книгах было, но это - что-то!!!!
– Артём, кто она? Как её зовут? Она… красивая? Мой муж медленно поворачивается ко мне. В его глазах – ни тени раскаяния. Он молчит, а я, сжимая в ладони тонкую ножку бокала красного вина. – Зачем эти вопросы, Кристина? – произносит Артём сухо. – Да, красивая. Зовут Вероника. Тебе еще что-то нужно? Меня будто по щеке хлестнули. Вероника… Я слышу это имя и чувствую, как внутри всё обрушивается. Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел мой взгляд. – Я сам уложу детей и поеду к ней. Прости, –...
Простите, но моё мнение будет очень нелицеприятным - как по мне, то это просто горячечный бред.
– Артём, кто она? Как её зовут? Она… красивая? Мой муж медленно поворачивается ко мне. В его глазах – ни тени раскаяния. Он молчит, а я, сжимая в ладони тонкую ножку бокала красного вина. – Зачем эти вопросы, Кристина? – произносит Артём сухо. – Да, красивая. Зовут Вероника. Тебе еще что-то нужно? Меня будто по щеке хлестнули. Вероника… Я слышу это имя и чувствую, как внутри всё обрушивается. Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел мой взгляд. – Я сам уложу детей и поеду к ней. Прости, –...
графомания
– Артём, кто она? Как её зовут? Она… красивая? Мой муж медленно поворачивается ко мне. В его глазах – ни тени раскаяния. Он молчит, а я, сжимая в ладони тонкую ножку бокала красного вина. – Зачем эти вопросы, Кристина? – произносит Артём сухо. – Да, красивая. Зовут Вероника. Тебе еще что-то нужно? Меня будто по щеке хлестнули. Вероника… Я слышу это имя и чувствую, как внутри всё обрушивается. Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел мой взгляд. – Я сам уложу детей и поеду к ней. Прости, –...
фууууГероиня тварь: скрывает, что приплод ее не от мужа. А как тот изменил, сразу пищать стала. Мерзко.
Мне эту дрянь не жалко. Жаль, что у не Хэппи энд.
Мне эту дрянь не жалко. Жаль, что у не Хэппи энд.
– Кофе будете? – спросил словно мы старые знакомые. – Эспрессо. Он кивнул официантке. Потом внимательно посмотрел на меня. – Супружеская измена? Прямо с места в карьер. Мне это понравилось. – Да. Мужа подозреваю в романе с секретаршей. – Классика жанра. Сколько женаты? – Тринадцать лет. Есть дочь, двенадцать лет. Сергей достал блокнот, записал что-то. – Что конкретно нужно? Факт измены, личные данные любовницы, финансовая сторона вопроса? – Всё. Когда началось, как часто встречаются,...
Пауки в банке.
Но мне нравится позиция мужа. Он не виноват. У него всё "случайно": шёл, упал, очнулся... секс. Он идёт по жизни, смеясь. Одна, другая, жена, любовница. Всё удаётся до поры, до времени.
Жена. С ней сложнее. Вроде бы у неё есть право на месть. Но "вдруг откуда-то летит маленький комарик, и в руке его горит маленький фонарик". Совершенно неожиданно для читателя возникает некое обстоятельство, которое обнуляет право жены на возмездие. Но она прёт вперёд, как одержимая. И постоянное скрытое самолюбование.
Любимка. Эдакая Алёнушка с шоколадного фантика. Я не такая, я жду трамвая. Слёзки, глазки, оправдания. И второе дно.
Грустно и неприятно это читать.
Чего хотела добиться автор? Сочувствия кому-то из этих моральных инвалидов? Или понимания, что возмездие неизбежно для всех?
Месть всегда разрушительна. Это действует во все стороны.
И бесконечный многоступенчатый эпилог. Автор нас убеждает, что у пауков в банке всё-всё-всё хорошо!
Почему я не верю в это пластиковое счастье?
Но мне нравится позиция мужа. Он не виноват. У него всё "случайно": шёл, упал, очнулся... секс. Он идёт по жизни, смеясь. Одна, другая, жена, любовница. Всё удаётся до поры, до времени.
Жена. С ней сложнее. Вроде бы у неё есть право на месть. Но "вдруг откуда-то летит маленький комарик, и в руке его горит маленький фонарик". Совершенно неожиданно для читателя возникает некое обстоятельство, которое обнуляет право жены на возмездие. Но она прёт вперёд, как одержимая. И постоянное скрытое самолюбование.
Любимка. Эдакая Алёнушка с шоколадного фантика. Я не такая, я жду трамвая. Слёзки, глазки, оправдания. И второе дно.
Грустно и неприятно это читать.
Чего хотела добиться автор? Сочувствия кому-то из этих моральных инвалидов? Или понимания, что возмездие неизбежно для всех?
Месть всегда разрушительна. Это действует во все стороны.
И бесконечный многоступенчатый эпилог. Автор нас убеждает, что у пауков в банке всё-всё-всё хорошо!
Почему я не верю в это пластиковое счастье?
– Кофе будете? – спросил словно мы старые знакомые. – Эспрессо. Он кивнул официантке. Потом внимательно посмотрел на меня. – Супружеская измена? Прямо с места в карьер. Мне это понравилось. – Да. Мужа подозреваю в романе с секретаршей. – Классика жанра. Сколько женаты? – Тринадцать лет. Есть дочь, двенадцать лет. Сергей достал блокнот, записал что-то. – Что конкретно нужно? Факт измены, личные данные любовницы, финансовая сторона вопроса? – Всё. Когда началось, как часто встречаются,...
мило
в отпуск
полезно
– Кофе будете? – спросил словно мы старые знакомые. – Эспрессо. Он кивнул официантке. Потом внимательно посмотрел на меня. – Супружеская измена? Прямо с места в карьер. Мне это понравилось. – Да. Мужа подозреваю в романе с секретаршей. – Классика жанра. Сколько женаты? – Тринадцать лет. Есть дочь, двенадцать лет. Сергей достал блокнот, записал что-то. – Что конкретно нужно? Факт измены, личные данные любовницы, финансовая сторона вопроса? – Всё. Когда началось, как часто встречаются,...
наивноглупоКак легко героиня оправдывала свои поступки и свои решения, даже если последующие решения противоречили предыдущим. Оправдание - счастье дочери, ради которого она готова на любые поступки, даже если они противны её натуре. Поведение героев не вяжется с их возрастом.
– Кофе будете? – спросил словно мы старые знакомые. – Эспрессо. Он кивнул официантке. Потом внимательно посмотрел на меня. – Супружеская измена? Прямо с места в карьер. Мне это понравилось. – Да. Мужа подозреваю в романе с секретаршей. – Классика жанра. Сколько женаты? – Тринадцать лет. Есть дочь, двенадцать лет. Сергей достал блокнот, записал что-то. – Что конкретно нужно? Факт измены, личные данные любовницы, финансовая сторона вопроса? – Всё. Когда началось, как часто встречаются,...
грустно
– Кофе будете? – спросил словно мы старые знакомые. – Эспрессо. Он кивнул официантке. Потом внимательно посмотрел на меня. – Супружеская измена? Прямо с места в карьер. Мне это понравилось. – Да. Мужа подозреваю в романе с секретаршей. – Классика жанра. Сколько женаты? – Тринадцать лет. Есть дочь, двенадцать лет. Сергей достал блокнот, записал что-то. – Что конкретно нужно? Факт измены, личные данные любовницы, финансовая сторона вопроса? – Всё. Когда началось, как часто встречаются,...
грустнополезноГги не вызвали симпатии,изменьщик и лгунья..
– Кофе будете? – спросил словно мы старые знакомые. – Эспрессо. Он кивнул официантке. Потом внимательно посмотрел на меня. – Супружеская измена? Прямо с места в карьер. Мне это понравилось. – Да. Мужа подозреваю в романе с секретаршей. – Классика жанра. Сколько женаты? – Тринадцать лет. Есть дочь, двенадцать лет. Сергей достал блокнот, записал что-то. – Что конкретно нужно? Факт измены, личные данные любовницы, финансовая сторона вопроса? – Всё. Когда началось, как часто встречаются,...
грустнов отпускполезно
– Кофе будете? – спросил словно мы старые знакомые. – Эспрессо. Он кивнул официантке. Потом внимательно посмотрел на меня. – Супружеская измена? Прямо с места в карьер. Мне это понравилось. – Да. Мужа подозреваю в романе с секретаршей. – Классика жанра. Сколько женаты? – Тринадцать лет. Есть дочь, двенадцать лет. Сергей достал блокнот, записал что-то. – Что конкретно нужно? Факт измены, личные данные любовницы, финансовая сторона вопроса? – Всё. Когда началось, как часто встречаются,...